ISSN 1997-9657
       

Лунин В.В. «Человек, воспитанный на массовой культуре, классиком не станет»

№6 2009 Лунин В.В. «Человек, воспитанный на массовой культуре, классиком не станет»
Полный текст

Виктор Владимирович Лунин – детский поэт, писатель, переводчик. Его произведения удивительно музыкальны и ритмичны, подкупают своей искренностью и детской непосредственностью. Они нравятся не только детям, но и взрослым. В 1997 году его сказочная повесть «Приключения сдобной Лизы» была отмечена Библиотекой иностранной литературы (ВГБИЛ) как лучшая сказка о кошках. За книгу «Любимые стихи» в 1998 году поэт получил почетную награду – международный диплом имени Г. -Х. Андерсена. За сборник стихов «Мой дом волшебный» удостоен премии «Алые паруса». Виктор Владимирович согласился стать гостем номера, рассказать о своем творчестве и поделиться взглядами на современное состояние детской литературы.

– Виктор Владимирович, какие воспоминания у вас остались о детстве?

– Самые теплые. Я любил свою семью, людей, которые меня окружали. Первое детское воспоминание связано с моим дедушкой. Он был главным портным Львовского оперного театра – мастером очень высокого уровня. Сегодня его бы назвали дизайнером. Когда он приезжал в Москву к нам в гости, то шил для мамы костюмы. Мама у меня была пианистка, для выступлений ей требовались красивые сценические наряды. Из Германии мама привезла отрез зеленого бархата. Дедушка сшил ей чудесное платье, а из остатков – очень красивый зеленый костюмчик для меня. Папа решил сфотографировать меня в этом наряде. Мы пошли на Трубный бульвар. Был май, светило уже теплое солнце. Папа поставил меня у гранитной скамейки и сказал: «Улыбнись, сынок». И я улыбнулся, потому что был счастлив. Мне тогда было три года.

– У вас были строгие родители?

– Не очень. И вообще до трех лет меня воспитывали бабушка и дедушка. Мой отец прошел всю войну и после ее окончания оставался в Германии – его назначили ответственным за репарацию немецких заводов в нашу страну. Я родился 6 мая 1945 года, когда уже было известно о Победе, поэтому меня назвали Виктором. Мама через два месяца после родов уехала к отцу. Да и после их возвращения, когда мы стали жить вместе, родители были постоянно заняты. За мной присматривала бабушка. Папа трудился с утра до ночи. Он работал с Королевым, Пилюгиным, вместе с ними занимался подготовкой к запуску первого спутника. Дома в те годы бывал очень редко, я его почти не видел. Я обожал отца, он был веселым и интересным человеком, но мне казался таким недоступным. Мама много репетировала, выступала, ездила на гастроли и тоже мало бывала дома. Как-то, пытаясь что-то мне объяснить, она заметила: «Ты должен мне верить, я же твоя мама, это я тебя родила». «Что-то мне не верится, что ты меня родила. Меня бабушка родила!» – ответил я ей. Этот эпизод записал в своем дневничке мой дедушка.

– У вас дома постоянно звучала музыка. Это сказалось на вашем воспитании?

– Безусловно, я с детства привык к классике. Мама много репетировала. Она была выдающейся пианисткой, аккомпанировала великим музыкантам. Вначале – Мстиславу Ростроповичу. Именно она познакомила его с будущей женой Галиной Вишневской. Затем она работала с Даниилом Шафраном и двадцать лет была партнером Давида Ойстраха. Играла мама и с другими крупными музыкантами. Почти всем они часто бывали у нас дома.

– Не возникало желания научиться играть на каком-нибудь музыкальном инструменте?

– Меня вначале пытались учить музыке, но я заболел, из-за этого пришлось занятия оставить – родители не хотели меня перегружать. Я очень жалел, что не могу заниматься музыкой. Любовь к музыке сохранилась на всю жизнь, я часто хожу в консерваторию, дома постоянно слушаю записи, без этого не могу жить. Часто пишут, что мои стихи музыкальные. Видимо, классическая музыка наложила на них свой неповторимый отпечаток. Диссонанс обычно мне претит. Многие детские поэты сейчас пишут коряво, хотя кое-кому их стихи кажутся гениальными, но я не могу их читать. У меня такие стихи вызывают чувство протеста, мне кажется, так пишут из-за отсутствия вкуса. Возможно, привычка слушать плохую музыку приводит к подобным вещам. К сожалению, дурновкусие сейчас почти на всех каналах радио и телевидения, слышно только попсу, она доносится из всех щелей. И это очень плохо.

– Считается, что сложности, с которыми человек сталкивается в детстве, закаляют характер?

– В детстве я очень сильно болел, мне даже сделали серьезную операцию. Оперировал меня наш известнейший хирург Александр Николаевич Бакулев. Из-за болезни у меня был не такой, как у других ребят, ритм жизни. Я долго не мог заниматься спортом. Лет до 16 меня наблюдали врачи. В общем, болезнь наложила значительный отпечаток. Я стал книжным человеком. У нас дома шкафы были забиты книгами. Папа все переживал, что у какого-нибудь шкафа отвалится дверца и меня придавит. Опасаясь, что я получу травму, он запрещал мне лазить за книгами. Но запретный плод сладок – я забирался в шкаф, доставал книги, раскладывал их на полу и мог часами сидеть и читать...

– Какие произведения вам нравились?

– Очень любил читать «Айболита» Чуковского, сказки Андерсена. У меня даже был любимый томик сказок Андерсена. Мне его передали в больницу, а там был введен карантин, и мне запретили забрать книгу домой. Для меня это была трагедия. Потом все же томик отдали, и он до сих пор цел – стоит на полочке. Бывает, и сейчас я его разглядываю и с удовольствием перечитываю. Когда я чуть-чуть подрос, то безумно полюбил «Гаргантюа и Пантагрюэля», пьесы Мольера, Кальдерона. А вообще я читал все подряд. Однако, несмотря на мое увлечение литературой, после школы я пошел учиться в технический вуз – МИИТ.

– Что повлияло на такой выбор?

– Родители не желали, чтобы я занимался литературой, говорили, что это не специальность, что буду нищим. Профессию они выбрали за меня, я неплохо учился в школе, был «хорошистом». Любил математику. Но талантом в этой области, как некоторые мои друзья из класса, не обладал. Тем не менее, в институте у меня был замечательный преподаватель по математике, его лекции я слушал как музыку. После института я работал по специальности. Затем учился в аспирантуре в Институте космических исследований и работал в Институте проблем управления. Там был исследователем-теоретиком. Потом все бросил, потому что понял, что моя жизнь – литература.

– Свое первое стихотворение помните?

– Помню, но читать его не буду – оно совершенно ужасное. Я написал его в 1957 году, когда в Москве проходил Фестиваль молодежи и студентов. Стихотворение так и называлось – «Фестиваль». Мы жили в центре, мне все было интересно, чувства, эмоции переполняли. Толпы иностранцев – и я среди них: менялся значками, открытками – масса впечатлений. Тогда мне это стихотворение казалось очень хорошим, даже замечательным. Но вскоре сам понял, что уровень его невысок. Потом я еще пробовал писать стихи, но бросал. Чувствовал, что не получается. Однако очень хотелось сочинять, и опять брался за ручку. Думал, что мне не хватает знаний, ходил на какие-то семинары, где меня жутко критиковали – где-то справедливо, где-то нет.

– Относились предвзято?

– Тогда было такое направление, что писать нужно только положительное. А у меня, видимо, критический склад ума, и я пытался писать правду о том, что вижу. Это не приветствовалось. Так тянулось год за годом – я бросал, начинал… Пока не понял, что у меня что-то начинает получаться.

– Вы поверили в собственные силы?

– Я женился, у меня должен был родиться ребенок. И в это время я начал писать детские стихи, которые мне самому стали нравиться. Определенные сомнения, конечно, были – хотелось их кому-то показать. Я был не из литературного мира, связей не имел, не знал с чего начинать. Через знакомых передал свои стихи Якову Акиму. Через недели две-три получил от него ответ: это плохо, и это плохо, этому человеку вообще не стоит писать стихи. Расстроившись, я бросил писать и не писал целый год, не мог себя заставить. Продолжить заниматься литературным творчеством мне посоветовала редактор издательства «Малыш», ее предложение – готовить книжку меня вдохновило. Я стал писать. Первая моя опубликованная книга состояла только из одного стихотворения – «Подарки». Она вышла в 1974 году. Произошло это случайно. В то время в «Малыше» выходила серия маленьких книжек-раскладушек. Кто-то из авторов не сдал стихотворение, и редактору нужно было срочно его заменить. Мне повезло, в издательстве знали мои стихи. Спросили – у тебя есть такое стихотворение, можно ли его использовать? Теперь стихотворение «Подарки» стало хрестоматийным.

– В то время критики одобрили вашу книгу?

– Отзывы оказались положительными. На меня обратили внимание. Моя вторая книжка, вышедшая в издательстве «Детская литература», попала к Акиму. Он написал восторженный отзыв, попросил мой телефон, вызвал к себе. Мы познакомились и с тех пор тесно общались. Спустя годы я напомнил Якову Лазаревичу, как он раскритиковал мои первые стихи. Он ответил: вы знаете, так бывает, все ошибаются. Затем я показал свои стихи Заходеру. Я позвонил ему, попросил разрешения прислать стихи. Он сказал: присылайте, только если они плохие, я вам не отвечу, а так ждите через неделю. Но уже через день раздался звонок – приезжайте. С тех пор в течение нескольких лет мы часто общались с Заходером. Он был великим детским поэтом и моим настоящим учителем. К сожалению, потом мы поссорились. Такое иногда случается. Какое-то время у меня все складывалось более или менее удачно. Вышла по тем временам большая книжка из 14 или 15 стихотворений – «Не наступите на слона» и другие книжки. Но дальше развернулась компания против некоторых детских поэтов, я был в их числе, и меня перестали печатать.

– Почему это произошло?

– Долго объяснять. Тем временем появлялись новые авторы, а меня как будто не было. В жизни очень важно быть в компании с кем-то, тогда тебя начинают поддерживать. А я был один. Все те годы, в общем-то, был один, ни с этими, ни с теми. Видимо, повлиял собственный характер и еще разница в возрасте. Одна группа литераторов была на много лет старше, другая младше, моего возраста – никого. Обо мне забыли на целых восемь лет. Я люблю выступать перед детьми. Перед сообществом писателей делаю это с трудом. Все писатели говорят, что дружат, но внутренне напряжены, среди них высокая внутренняя конкуренция – кто лучше, кто хуже. Мне все это не нравится. Считаю, что каждый из нас имеет право на жизнь, на творчество и не хочу играть в эти игры. В общем, в те годы мне было довольно тяжело.

– Чем занимались в этот период?

– Я писал, заставлял себя. Начал собирать антологию поэзии для детей, перевел великую книгу английского поэта Альфреда Теннисона «Королевские идиллии» – поэтический свод легенд о короле Артуре и рыцарях Круглого стола. Тогда же написал детскую азбуку. Писал в то время и взрослые стихи, очень грустные, иногда трагические. Но потом понял, что нельзя на этом замыкаться. Сочинил стихи к «Детскому альбому» П. И. Чайковского. Еще работал методистом в Центральном парке культуры и отдыха им. Горького в Детском городке. Возился с детьми, которые сочиняли стихи, писал сценарии спектаклей к праздникам. Когда началась перестройка, меня стали снова звать в издательства. В это время я и писал стихи, и занимался переводами. В «Детгизе», в «Малыше» вышли мои книжки. Так постепенно я снова стал востребованным, жизнь началась заново.

– Где вы берете сюжеты для стихов? Где они придумываются?

– В голове и в окружающем мире. Больше негде.

– Героями многих ваших стихов являются домашние животные, вы даже получили премию за лучшее произведения о кошках. А у вас есть домашние питомцы?

– У меня был любимый кот Марс, он действительно помогал мне писать. Благодаря ему мне удалось создать живые кошачьи образы в повести «Приключения сдобной Лизы». Я наблюдал за его повадками, и они перешли в эту книжку. Марс жил у меня 14 лет, для меня он был как сын. Он как человек, все понимал, ходил за мной как собачка. Приноравливался к моему шагу и шел рядом. С утра он приходил ко мне в кровать поцеловаться. Когда я сидел за пишущей машинкой, он почти всегда «работал» вместе со мной, расположившись у меня на коленях. Марс и свои «творческие силы» пробовал: как-то я ушел, а он стал стучать по пишущей машинке самостоятельно – одной лапой ударял по клавишам, а второй ловил рычажки. Очень умный кот был. У меня создавалось впечатление, что он полностью понимает мои слова. Обожал сидеть с моими друзьями. Когда приходили гости, мы ставили ему стул, и он как полноправный член семьи сидел за столом, ничего не хватал, слушал наши речи. Он общался, мурчал с разными интонациями. Всегда можно было понять, что он хочет. У меня есть стихи, посвященные непосредственно ему, а на некоторые стихи он меня подтолкнул, дал повод их написать.

– Почему с тех пор не завели другого кота?

– В любви не бывает замены, если любовь настоящая. Я рыдал, когда его не стало. Для меня это было трагедией, я понял, что мне уже никто не нужен. Ни по кому в жизни я так не плакал, как по этому коту.

– Для написания стихов нужно вдохновение?

– Писать в любой момент у меня не получается. Бывают периоды, когда хочется писать стихи, бывают, когда прозу, а иногда хочется переводить. А если и это надоедает, я занимаюсь собиранием антологий. Таким образом, я все время погружен в какую-либо работу. Мое любимое занятие – писать или переводить.

– Многие поэты не любят переводить.

– Мне это доставляет удовольствие, особенно если автор сильный. Погрузиться и превратиться на время в него – задача сложная, но интересная. Тогда перевод получается лучше всего, неформальный, это как актерство – перевоплотиться в автора. Английский я хорошо знаю, поэтому мне легче всего переводить с этого языка. Последние годы я перевожу только с английского, а когда-то переводил индийских, корейских, греческих поэтов, монгольскую народную поэзию.

– Вам приходилось писать на заказ?

– В этом я не вижу ничего плохого, причем некоторые заказные вещи получаются иногда даже лучше. Например, одна из моих любимых работ – «Детский альбом» Чайковского – сделана на заказ. Мне предложили написать тексты к каждой пьесе, которые сопровождали бы музыку. Посмотрев материал, я сказал: «Напишу так, что все будет петься». Мне не поверили, думали, что я не справлюсь. А я сказал: смогу. У меня был какой-то азарт. За 20 дней я написал 24 песни. Если влюбляешься в тему, тогда и работать интересно.

– Кто ваш главный критик?

– Главный критик для меня – я сам. Я всегда варился в собственном соку, не ходил на семинары, где обсуждались литературные произведения. Люблю иногда послушать, что делают другие, но тусоваться, обсуждать я не люблю. Обсуждать чужие вещи мне не хочется. Я не люблю дидактических вещей. Люблю писать свободно. Когда я пишу, не задумываюсь о читателях, мне должно быть самому интересно. И только потом, когда напишу, думаю, что из этого получилось. Иначе писать нельзя, получается фальшивое произведение. Когда ты пишешь в угоду издателю и читателю, это плохой путь. Он не позволяет написать по-настоящему живое произведение.

– Какой должна быть детская литература?

– Доброй, светлой и обязательно искренней. Это, мне кажется, самое главное. Я не люблю поэзии без души. Герои должны быть живыми, работать на какой-то глубокий, яркий сюжет. Для меня образцы хороших сказок – «Властелин колец», «Хроники Нарнии», «Три толстяка». Чуковский – это самый высокий уровень. Я безумно люблю сказку, но считаю, что как раз у нас в стране она не очень развита. Замечательные сказки есть у Э. Успенского, Г. Остера. Но большие, «крупные» сказки сложно назвать. Маленькие есть. Замечательно пишет Сережа Седов, с большой выдумкой. Милые сказки пишет Сережа Георгиев. Прекрасные рассказы писал Олег Кургузов.

– Современные детские книги вас больше радуют или огорчают?

– Сейчас очень много детских книг, что приятно, есть выбор. Но современные авторы меня чаще все-таки огорчают. Даже те, которых называют суперталантливыми. На мой взгляд, потеряна культура. Мне кажется, что когда страна придет в нормальное состояние, мы вернемся к классическому стилю, свойственному настоящей литературе. Сейчас вместо этого сплошные эксперименты.

– Можно ли научить писать стихи или для творчества необходим талант?

– Научить писать в рифму и ритмически можно, можно научить каким-то приемам, но душе научить нельзя. Ее нужно иметь. Чтобы стихи стали стихами, мало просто рифмовок. Рифмовки писать умеют многие, но это не стихи. Стихи – это нечто большее. Это то неуловимое, неопределяемое словом, что есть у истинных поэтов. То, от чего начинает вздрагивать наша душа. Мы говорим: «Ах!» и влюбляемся. Это таинственно, я не знаю, как это определить.

– Как родителям развить творческие способности у детей?

– Стоит больше читать ребенку хорошие произведения, давать слушать классическую музыку, водить в картинные галереи, на художественные выставки, в театр на хорошие спектакли. Это, прежде всего – основа, а дальше человек должен развиваться сам. Человек, воспитанный на массовой культуре, классиком не станет. Должна быть база. А без этой базы многие пишут некачественные стихи, и эти стихи кажутся им хорошими. Я уже не раз говорил – сейчас вкус сильно испорчен. Многие ориентируются на дурной вкус, который кажется им настоящим.

– А как вы воспитывали свою дочь?

– Я старался воспитывать ее на классической музыке. Лена до сих пор ее любит и слушает. Я покупал ей все лучшие книги, которые у нас издавались. Сначала я ей читал, потом она сама читала. Дочь стала математиком, но без художественной литературы обходиться не может. Еще ей нравится литературоведение. Она часто читает Бахтина, Жирмундского, Лотмана, Мамардашвили. Думаю, мнеудалось это привить ей с детства. Внуку моему сейчас два года. Лена с года начала ему стихи читать. И он уже требует сейчас: мама, читай. И она читает ему мои переводы из У. де ла Мэра. Эта книга рассчитана на возраст постарше, но детей завораживает музыка слова, и мой внук – не исключение.

– Современных детей стало сложнее воспитывать?

– Сложнее. Теперь есть компьютер, есть игры, которые забирают уйму времени, бездушные «стрелялки», совершенно ужасные! Отвлечь от них детей – большая проблема. Компьютер отнимает время у чтения. И это безусловно вредит воспитанию. Многие считают такие игры развивающими. Может, они что-то и развивают рациональное, но не позволяют развиться иррациональному, не развивают душу. Нужно, чтобы развитие было комплексным, без компьютера уже не обойтись, но родители должны следить, чтобы дети за ним не пересиживали. Дети стали намного меньше читать, притом, что издатели выпускают много хороших книжек. У нас очень богатая детская литература. Детская поэзия просто замечательная. Есть поэты ничуть не хуже, чем Маршак или Чуковский, но у нас их не ценят. В других странах больше дорожат талантливыми поэтами. В маленькой Норвегии, если появляется талантливый поэт, им гордятся, его берегут.

– Как изменить такую ситуацию?

– Нужно делать больше телевизионных передач, в которых будут пропагандировать хорошие детские книги и их авторов. Сейчас есть две радиостанции, которые делают хорошие детские передачи: «Эхо Москвы» и «Радио России». Появилось «Детское радио». Бывают неплохие передачи на телеканале «Культура», но все равно этого недостаточно. Телевидение зачастую идет на поводу у спроса, показывается бесконечное количество бездарных зарубежных мультфильмов. Это меня пугает. У детей вырабатывается плохой вкус. Родители сейчас заняты, приходят с работы уставшие. Включили ребенку мультики, и можно отдыхать. А детям нужно уделять внимание даже через силу. Я считаю, что, прежде всего, ребенка должны воспитывать родители. Переступить через не могу – и заниматься детьми. Если ты позволил себе такую роскошь – иметь детей, изволь с ними заниматься.

Правила использования
Правообладателем настоящей статьи разрешается её использование только для личного некоммерческого использования в образовательных целях. Издатель не несёт ответственности за содержание материалов статьи.