ISSN 1997-9657
       

Юркевич В.С. «Важно, чтобы у ребенка сохранилась потребность в умственной деятельности»

Полный текст

Пять лет назад в Московском городской психолого-педагогиче­ском университете была организована лаборатория «Психоло­гия одаренных детей», ее руководителем стала кандидат психологических наук, профессор кафедры «Теоретические основы социальной психологии» Виктория Соломоновна Юркевич. «Область моих научных интересов – это одаренные дети и самое главное, что меня волнует, – утверждает Виктория Соломоновна, – это не просто понять одаренного ребенка, но и организовать его обучение, его развитие и в рамках школы, и в рамках семьи. И то, и другое трудно, я постоянно размышляю над этими проблемами. Результаты бывают раз­ные – вдохновляющие меня, бывают сильно огорчающие с точки зрения того, что должно было быть и что получилось». Мы попросили Викторию Соломоновну поделиться мнением о проблемах воспитания и развития одаренных детей.

– Виктория Соломоновна, в одной из работ, посвященной проблемам одаренных детей, вы пишите, что в принципе можете интуитивно понять, одарен ребенок или нет.

– Не совсем так, но в принципе можно.

– Это связано с тем, что талантливый психолог Виктория Соломоновна Юркевич выросла из одаренного ребенка Вики Юркевич?

– В каком-то смысле да. Вопрос одаренности достаточно условный. С точки зрения познавательной потребности да, а в каких-то вещах, может быть, и нет. Лично я сама не хотела бы себя рекламировать. Просто потому, что это не тема для интервью...

– Я поясню, почему спрашиваю – это не праздное любопытство. Согласно исследованиям американских ученых, одаренные дети, если у них есть такая возможность, выбирают в наставники людей, которые тоже были в детстве одаренными. Дети ищут себе подобных?

– Да нет, просто это такой взаимный путь. Не только дети выбирают наставников, сначала наставник выбирает детей, потому что у одаренного ребенка другие способы мышления. Это становится очевидным достаточно быстро, поэтому педагогу интереснее работать с ребенком, который думает качественно по-другому, гораздо более эффективно. Так происходит не только в случае с одаренными детьми. Допустим, если набирают группу хороших кулинаров, то руководитель будет больше внимания уделять человеку, у которого получается лучше, чем у других. Он будет специальным образом присматриваться к нему. Это естественно. В этом нет ничего особенного, потому что речь идет не о каких-то загадочных вещах, а о довольно ярко проявляющейся характеристике качественного «думанья». Проще говоря, один думает хорошо, другой думает плохо. Любой учитель или научный руководитель выбирает себе учеников, с которыми ему интереснее работать.

– В таком случае означает ли это, что среднестатистический преподаватель или воспитатель не сможет качественно воспитывать одаренных детей или, по крайней мере, вряд ли найдет с ним общий язык?

– В данном случае вы правы, потому что для одаренного ребенка важно, чтобы педагог соответствовал ему не только интеллектуально, если это интеллектуальная одаренность, но и обладал какими-то особыми личностными качествами. Проблема кадров – это проблема номер один. Несомненно, не каждый может и с обычными детьми работать, воспитывать одаренных намного сложнее. Одаренные дети зачастую амбициозны, с завышенной самооценкой. Не у всех педагогов есть мотивация, некоторых одаренные раздражают, другие не готовы интеллектуально или личностно.

– Я даже встречала мнение, что одаренному ребенку трудно ходить в обычный дет­ский сад. Не каждый может там адаптироваться. Куда в таком случае отправлять одаренных детей?

– В этом и суть деятельности, которой мы сейчас занимаемся в МГППУ, – создаем ресурсный центр, хотим продумать, как готовить кадры для работы с одаренными. Конечно, основным требованием, своего рода входным билетом, должна быть мотивация. Из тех, кто хочет заниматься с одаренными детьми, какая-то часть вполне может реально работать, конечно, при соответствующей, может быть, дополнительной подготовке.

– Когда планируете открыть ресурсный центр?

– Фактически он уже работает. Мы занимаемся подготовкой педагогов, даем им дополнительные знания, учим находить подход к одаренным детям. Правда, этого пока явно недостаточно, но потихоньку, что называется, что-то идет.

– А что нужно детям, чтобы заниматься в группе для одаренных детей?

– Им тоже необходима мотивация. Входной билет – всегда мотивация. С нее все должно начинаться, а дальше... Мотивация – необходимое условие, правда, не всегда достаточное. До какого-то уровня развития, может быть, дойдет большинство детей. Одаренность – это не ярлычок, который навешивается. Есть несколько уровней, разные программы. Кто-то дойдет до одного уровня, кто-то пойдет на очень высокий уровень, поэтому, если есть мотивация, с ребенком можно и нужно работать. А вот какой уровень одаренности при этом будет, какого уровня сложности работы он сможет выполнять, это зависит не только от мотивации, а еще от способностей. Все начинается с желания, а дальше возможны большие расхождения. Дети обладают разными типами одаренности. У одного интеллектуальная одаренность, у другого практическая, конструкторская, а у третьего даже какая-нибудь спортивная. Мы, правда, спортивной не занимаемся, но вот социальной, к примеру, уже приходится заниматься.

– Сейчас в основном говорят об одаренных высокоинтеллектуальных детях или малышах с творческими наклонностями, но практически никто не говорит о детях с «золотыми руками».

– Конечно, этот факт мы тоже будем учитывать. Поэтому я и говорю: все начинается с мотивации, а дальше мы прослеживаем очень большие различия способностей: по уровню, содержанию, степени профессионального интереса.

– Виктория Соломоновна, работники дет­ских образовательных учреждений обращаются к вам с проблемами воспитания или обучении одаренных детей?

– Обращаются, но мало.

– А какого рода проблемы у них воз­никают?

– Это так называемые проблемы особо одаренных детей, с которыми воспитатели не справляются. Им сложно работать с деть­ми, которые слишком быстро обучаются, воспитатели не знают, что с ними делать. Например, к учительнице попадает шестилетний ребенок, который читает сложные книги (часто сложнее, чем она сама читала), который и иностранный язык уже свободно знает, а она нет. С этой проблемой обращаются чаще всего. Другая распространенная проблема одаренных детей – они не умеют общаться со сверст­никами, не совсем социально адаптированы. Талантливые дети выделяются из общей массы, и воспитатели не знают, что с ними делать. К сожалению, у педагогов не возникает вопросов, как лучше развить способности таких детей. Они просто не знают, что вообще с ними делать. Очень часто они готовы куда угодно его перевести, только чтобы не иметь проблем на свою голову.

– Какие вы даете рекомендации в подобных случаях?

– К каждому ребенку ищем индивидуальный подход. Некоторым детям больше подходит обучение в экстернате, потому что они намного опережают сверстников. Другим советуем домашнее воспитание, правда, оно не совсем домашнее, ребенок иногда приезжает на занятия. У нас есть интернат для одаренных детей. Варианты могут быть разными. Но каждый раз приходится думать, выяснять, как ребенок общается. Если нет проблем в общении – интернат. Есть проблемы – то, скорее, экстернат.

– Иногда об одаренных детях говорят – это инвалиды общения.

– К сожалению, приходилось сталкиваться и с такими случаями. Сложности возникают в общении у особо одаренных детей.

– Известный британский психоаналитик Дж. Боулби создал теорию привязанности, согласно которой с момента рождения ребенка возникает первичная привязанность его к матери или к тому, кто о нем заботится. Так, в ответ на голод малыша у матери выделяется молоко. Этот взаимный процесс синхронизирует природа. Первичная привязанность определяет весь душевный и психологический строй личности, помогает лучше справляться со стрессом, развиваться интеллектуально. Эта теория распространяется на одаренных детей?

– Вообще опыт взаимной любви с матерью нужен всем детям без исключения, даже аутистам. Идиллия в отношениях с матерью мало у кого существует. Проблемы, которые возникают в общении с матерью, отражаются и на одаренных и на обычных детях. Но отношения с матерью важны для любого ребенка без исключения, потому что это ранний опыт, который накладывается на очень чувствительную эмоциональную структуру. В данном случае все впечатления очень свежие, яркие, сильные. Интеллект ребенка напрямую зависит от его отношений с матерью, потому что очень часто в общении с матерью главным становится именно интеллектуальная деятельность. И поддержка матери, ее понимание ценности этой деятельности формирует самую важную особенность одаренного ребенка, что именно умственная деятельность – самый главный интерес в его жизни. Любой ребенок зависим от матери, а одаренный уж точно не меньше. Иногда даже больше, потому что он мало общается со сверстниками. В силу того, что одаренные дети редко появляются в больших семьях, роль матери возрастает.

– Можно ли из одаренного ребенка развить и воспитать гармоничную личность?

– Не всегда, из особо одаренных нельзя. Я вообще против такого коммунистического понимания гармоничной личности. Не бывает гармоничного человека, который и много читает, и искусство знает, и спортом занимается, и замечательно общается, и интеллект у него чрезвычайный, и вообще, он счастливый и веселый. Такое бывает крайне редко, к этому и стремиться не надо.

– То есть талантливый человек – не талант­лив во всем?..

– Нет, нет. Он талантлив в какой-то сфере, но эта сфера не узкая. Творческий человек в интеллектуальной деятельности талантлив не только в математике, но и в философии, часто в истории. Он интересно думает. Творческий человек в художественной деятельности не только стихи пишет, но и музыку как-то знает, рисует. В этом смысле да, в своей сфере способность проявляется довольно широко. Если он изобретатель, то он изобретает не только какие-то сложные техниче­ские устройства, но и дома, в быту изобретает. Но абсолютно большая редкость, чтобы человек был и спортивно, и интеллектуально, и художественно одарен и в то же время обладал практической одаренностью. Мне такие личности не встречались. Понятно, что Леонардо да Винчи у всех на слуху, и Менделеев таким был, и Бородин. Бывает, что если ребенок социально одарен, то он не только прекрасный организатор, он еще интересуется психологией, историей, философией. Какая-то широта всегда есть, но чтобы разные сферы были на одном уровне, с такими случаями доводилось сталкиваться крайне редко.

– Виктория Соломоновна, расскажите, пожалуйста, поподробнее о социальной одаренности. Это новое направление?

– Вообще всегда было понятно, что социальная одаренность есть, но изучать ее стали сравнительно недавно, лет 10–15 назад. Социальная одаренность – это умение влиять на людей, организовывать их, каким-то образом вести за собой, понимать людей. Это особый тип одаренности, очень востребованный обществом.

– Чем отличаются социально одаренные дети от сверстников?

– У них очень яркое поведение. Такие дети либо ведут за собой, либо они звезды, что называется, социометрические – один из видов социальной одаренности – лидерство, либо интересуются другими людьми, любят и умеют общаться, они – душа компании.

– В каком возрасте можно заметить, что ребенок социально одарен?

– Некоторые дети проявляют себя уже в два-три года, другие – в подростковом возрасте. У всех по-разному. Довольно часто социальная одаренность проявляется у детей в раннем возрасте. Бывает малыш на дет­ской площадке в сторонку отойдет и боится подойти, а другой сам подходит, зовет играть, предлагает игры, он уже заводила. Это можно даже со стороны определить. Маленький – а уже лидер.

– И все же проблема диагностики одаренности существует?

– Безусловно. С одной стороны, ярко одаренного ребенка всегда видно, а с другой – многие учителя считают, что одарен тот, у кого высокие достижения. Если у ребенка высокая интеллектуальная одаренность, то он лучше всех должен и задачи решать, и на всех уроках все отвечать. Но зачастую высоко одаренным детям на уроках попросту скучно. Поэтому учителя не могут быть экспертами, нельзя судить только по результатам. Диагностика – наука сложная, различные тесты лишь частично решают эту проблему. Выполнение тестов очень сильно зависит от того, как обучается ребенок, в какой семье воспитывается. Мы сейчас работаем над разными способами выявления одаренности, но основной – это устройство личности ребенка. В отличие от обычных детей одаренные устроены по-другому.

– В чьей компетенции должна находиться диагностика?

– Руководящая роль отводится, конечно, психологам, но учителя тоже должны обладать какими-то знаниями и навыками, помогать психологам. Психологам необходима специальная подготовка, они обязаны тесно сотрудничать с учителями, родителями и уметь получать у них нужную информацию. Бывает, ребенок на уроке не активен, сложно определить, одарен он или нет, поэтому кроме тестов, нужна еще информация о его домашних делах, о том, что замечают родители. Одаренность ребенка бросается в глаза в 50–60% случаев, и никаких проблем с диагностикой не возникает. В 30% случаев выявить талантливого малыша можно, пообщавшись с родителями, собрав информацию о его домашних делах и увлечениях. В 5–10% с диагностикой одаренности возникают проблемы.

– Много ли в нашей стране одаренных детей?

– С одной стороны, 90–99%. А с другой – меньше полпроцента. Если говорить об особой одаренности, которая связана с особой личностью, с особыми задатками – это доли процента, такие дети рождаются очень редко. А если это одаренность, которую можно развить, так называемая нормальная одаренность, если правильно развивать ребенка (мы говорили о любви матери и т. д.), то ею обладает очень большая часть здоровых детей.

– Есть ли в психологии термин «гениальный ребенок»?

– В психологии принято выделять особую одаренность и нормальную одаренность.

– Получается, дети не могут быть ге­ниальными?

– Под гениальностью подразумевается все же результат. Гениальность – значит, человек сделал что-то такое, что жизнь человечества изменилась. Гениален Эйнштейн, потому что после него начали по-другому мыслить. Гениален Менделеев, потому что по-другому стали видеть систему элементов. Это гении, а ребенок не может быть гением, потому что ничего не сделал, а очень часто даже самый одаренный, чрезвычайно одаренный ребенок, став взрослым, может ничего не сделать.

– Не секрет, что для характеристики гениев подчас используют такие слова, как шизофреник, изгой общества, двоечник. Что это – неправильное отношение общества к одаренным людям или, может, неправильная диагностика?

– Да нет, это реальность. Действительно, даже многим будущим гениям не очень нравилось учиться в школе. Тот же Бродский был второгодником в седьмом классе, потом бросил школу. Это связано не с тем, что не так что-то увидели, а с тем, что школа ставит другие задачи. Не развитие способностей, а получение очень специфического объема знаний. И многие одаренные люди не очень хорошо учились в школе. Это проблема абсолютно реальная. Очень часто творческие дети, ориентированные на собственное видение, плохо учатся в школе. У нас были академики, которые не имели высшего образования. А что касается шизофрении – ситуация такая, если у человека шизофрения, то человек практиче­ски неработоспособен. Поэтому, если человек сделал великие открытия, то в этот момент шизофренией он точно не болел, по крайней мере, в активной форме. Вероятность заболеть чуть-чуть больше, но не в тот момент, когда создаются великие открытия.

– В таком случае предусмотрено ли в ресурсном центре дополнительное медицин­ское обслуживание?

– Вероятность заболеть шизофренией в детском возрасте невелика. Но врачи, конечно, будут.

– Существует мнение, что создаваемые специальные интернаты изолируют одаренных детей от общества и те, в свою очередь, получают «оранжерейное» воспитание?

– Я с этим не согласна! Во-первых, в интернаты отбирают не только особо одаренных, их мало, как я уже сказала – меньше половины процента. А туда отбирают нормальных хороших детей, которые хорошо развиты, у которых было хорошее детство, просто очень способных, нормальных, адаптированных. Кроме того, эти дети постоянно бывают на каких-то экскурсиях, участвуют в конференциях и т. д. Жизнь идет своим чередом. Оранжерею при всем нашем желании мы не могли бы создать – где столько найдешь одаренных детей, чтобы свести их в одно место? К сожалению, особо одаренных детей не так много. Это в лучшем случае 10%, а все остальные – самые обыкновенные, только очень хорошие дети, мамы любили их очень и правильно с ними общались, и изначально с психическим здоровьем у них все более-менее нормально.

– Сейчас в разных СМИ говорят о детях индиго. Некоторые родители приходят с вопросами к воспитателям, не относятся ли их дети к индиго. Те зачастую затрудняются дать квалифицированный ответ. Вам приходилось сталкиваться с детьми индиго?

– Мне вопросы о детях индиго задавали неоднократно. И каждый раз я с раздражением говорю, что это надуманная тема. Дети необычные, с яркими творческими способностями, очень эмоциональные, может быть, даже отличающиеся какими-то для нас непонятными вещами были всегда. Мне трудно сказать, стало их сейчас больше или меньше. Это зависит от тех критериев, которые мы вводим. Более того, я не вижу этого ореола, необычного биополя, ведь у индиго вроде бы цвет биополя отличается, он похож на хорошие дорогие джинсы. Так вот я это поле не вижу, поэтому ничего не могу сказать. И не вижу смысла говорить об индиго, что вот они сейчас появились, чуть ли не инопланетяне, чуть ли не люди, которые спасут цивилизацию. Наверное, кто-то будет вынужден спасать цивилизацию, и это будут либо нынешние дети, либо потомки этих детей. Еще раз повторяю, странные, нестандартные дети были всегда, в этом и есть суть одаренности, когда творче­ски необычный ребенок выходит за пределы стандарта, только зачем называть его индиго, не понимаю. Есть такое правило: не умножать сущности без большой надобности. Я не вижу надобности умножать эти сущности, которые, видимо, были и раньше, и есть сейчас. Термин «индиго» приобрел попсовый антураж и мне его всерьез обсуждать неинтересно. А вот говорить о необычных детях, нестандартных детях – это интересно, это важно и полезно.

– Виктория Соломоновна, на ваш взгляд, государство больше заинтересовано в развитии особо одаренных или нормально одаренных детей?

– Я еще не до конца разобралась в этом вопросе. Но, похоже, что в особо одаренных заинтересовано больше. Слышала, что особо одаренным будут выплачивать даже специальную стипендию.

– Опыт других стран был бы интересен и полезен для России?

– Конечно. Каждая страна по-своему пытается что-то делать для развития одаренных детей. Интересный опыт наработан в странах Юго-Восточной Азии: Китае, Японии, даже в Корее. Много полезного можно почерпнуть в США и в Великобритании.

– Виктория Соломоновна, какие бы сове­ты вы дали специалистам, работающим с одаренными детьми.

– Главное – не столько способностями заниматься, сколько самим ребенком, его интересами. Важно, чтобы у ребенка сохранялась потребность в умственной деятельности в том, чтобы делать трудную работу. Чем больше я смотрю одаренных детей, тем больше убеждаюсь, что по-настоящему одаренный человек – это иерархия, система, другая структура потребностей. Мы все из одних и тех же ингредиентов составлены, но они в разном порядке, в разном объеме у нас существуют. Важно развить одаренность, сохранить и превратить в профессию. Сколько бы ни говорили о том, что задача развивает способности, важно все. Но главное, чтобы ребенок хотел заниматься сложной творческой, умственной, всякой другой деятельностью. Со слова «хотел» и начинается одаренность. Потом уже «мог» и все остальное. Поэтому надо развивать, каким-то образом поддерживать, укреплять потребности ребенка в познавательной, творческой деятельности, в развитии, в осуществлении себя. Это самое главное для одаренного ребенка.

Беседовала Элла Емельянова

Правила использования
Правообладателем настоящей статьи разрешается её использование только для личного некоммерческого использования в образовательных целях. Издатель не несёт ответственности за содержание материалов статьи.