Ошибка
  • Копирование не удалось
  • Копирование не удалось
  • Копирование не удалось

Зона ближайшего развития и программа дальнего действия Александра Снегурова

Аннотация

Думать – значит существовать. Действовать – значит жить. Создавать – значит строить будущее. Такими видятся три кита, на которых устойчиво держится мироустройство ученого, мыслителя, историка, исследователя, социально ответственного гражданина, преданного своему призванию педагога, утверждающего и отстаивающего истинные человеческие ценности и нравственные традиции, – Александра Викторовича Снегурова.
Человек безграничной эрудиции, окрыленный неутолимой жаждой знаний и одаренный способностью передавать эти знания детям в увлекательной форме; носитель классических представлений о педагогической науке, но не как к догме, а как к основе для творческого развития каждого ребенка; учитель, с упоением и восторгом отдающийся служению детству, а значит будущему, – не только яркая самодостаточная личность, но и очень интересный собеседник, с которым можно говорить на любые темы, настраивая оптику педагогики на самые разные объекты и ситуации. А если добавить к портрету героя этого интервью еще несколько ярких штрихов: общественный деятель, режиссер, журналист, инициатор создания музеев в Москве и Подмосковье, поэт, путешественник, эксперт СМИ, – разговор обещает быть и увлекательным, и очень важным для понимания смыслов понятий «воспитание» и «обучение» в современном дошкольном образовании.

Полный текст

Справка «СДО»

Александр Викторович Снегуров – выпускник исторического факультета МПГУ (в то время – МГПИ имени В.И. Ле­нина), заслуженный учитель Российской Федерации, организатор экспериментальной школы «Преображение», кандидат психологических наук, доцент МГПУ, четырежды лауреат Гранта Москвы в области образования, победитель конкурса «Учитель года Москвы», автор книг «Педагогика от «А» до «Я», «Мировая линия любви» и других.

Награжден медалями «Патриот России», «75 лет Победы в Великой Отечественной войне 1941–1945 гг.», «Педагогические традиции: С.А. Калабалин», «315 лет инженерным войскам России» и др.

– Александр Викторович, традиции российской системы воспитания складывались на протяжении многих десятилетий. Тем не менее в 2015 году была принята «Стратегия развития воспитания в Российской Федерации на период до 2025 года». С чем это связано?

– Периодически официальным структурам надо актуализировать и бюрократически структурировать ту или иную проблематику, поэтому и появляются подобные программы. Программа позволяет распоряжаться финансово-организационным инструментарием, иметь официальную платформу для принятия тех или иных решений, демонстрировать особое внимание государства к определенным аспектам жизни общества. При этом практически всегда предполагается, что новая программа синтезирует традиции, классическое наследие и инновации, дает ответы на запросы времени. На мой взгляд, стратегия развития воспитания должна основываться на базовых ценностях, которые не слишком меняются со временем, хотя не стану спорить: даже об очевидных истинах надо порой напоминать.

– Как правило, о воспитании нравственных качеств и гражданственности принято говорить в контексте школы. Но ведь в первый класс приходит личность с уже сформировавшимися принципами, своими представлениями о жизни в социуме. Человек, воспитанный в детском саду. Чем бы вы могли объяснить недостаток внимания к дошкольному периоду воспитания и взросления человека и гражданина? 

– Да, я соглашаюсь, что ребенок во многом уже сформирован к семи годам, и все-таки его личностный поиск продолжается как в школьные годы, так и далее. Недостаток внимания к дошкольному периоду воспитания и взросления связан с нарушением общей воспитательной цепочки и отсутствием системного взгляда на воспитание человека и гражданина, с узостью компетенций специалистов, разлаженностью координации между ними, между психолого-педагогической наукой и практикой, с решением конкретных задач вне общего контекста эволюции индивида, с конфликтом разных педагогических стилей и парадигм. Обеспечить цельную и плавную преемственность развития ребенка технически и методически действительно трудно. На ребенка и его родителей школа наваливается столь сильно, что дошкольный период словно вытесняется, затушевывается перед обилием новых задач, «лишается права голоса». Позднее этот голос маленького ребенка снова «отвоевывает» свое место в сознании человека, но извлечь из него большую пользу, как правило, уже нельзя. «Подростковое якобинство» наносит порой непоправимый удар по дошкольному и раннему школьному детству; кто-то оправляется от этого удара, кто-то нет. Мир взрослых склонен монополизировать процесс роста ребенка, соединять его с будущим, отрывая от прошлого и иногда намеренно вытравливая начало детского «Я» как малозначащее, полусонно-мифическое, примитивное. Так и утрачиваются ценности, обретенные ребенком на старте своей жизни, и сама «драгоценность» этого периода – многослойная, мистическая, яркая. Конечно, многие подсознательно опираются и при взрослении на дошкольный ресурс, но общий тренд погони за взрослостью чуть ли не диктует дер­жать его «в подполье».


– А нужна ли, по-вашему, специальная программа воспитания для детского сада?

– Считаю, что в отдельном документе, дополнительно регламентирующем процесс воспитания, нет необходимости. Безусловно, некая программа нужна, но не как «правильное правило» и не как инструмент для проверки, а как содержательный, интеллектуально и эмоционально наполненный вектор движения. Программа требуется в качестве ориентира для творческого, инициативного и самодисциплинированного воспитателя. Опираться она должна на базовые ценности, соответствовать возрасту ребенка, быть «природосообразной», пластичной, т.е. допускать дополнения и изменения, которые могут вноситься практикой конкретного учреждения и конкретных людей (всегда держим в голове позитивный образ воспитателя), ни в коем случае не перегруженной, адекватной сегодняшней реальности, доступной для исполнения без жертв, но и в ключе «зоны ближайшего развития». Программой, словно выросшей из мира детства, а не явившейся к нему с ревизией!

– Как вы оцениваете современное поколение? Чем оно отличается от предыдущих?

– Современное поколение – это поколение, которое широко расположилось на условной шкале; у крайних ее значений, мне кажется, сейчас сгруппировано больше людей, чем прежде. Одни – высокомотивированные, деятельные, настойчивые, другие – ленивые, аморфные, нелюбопытные, стереотипные. Между этими полюсами есть немало полутонов – по ним «дрейфуют» типажи нынешней эры. И сегодня на прагматика найдется альтруист, на циника – романтик. Если обобщать и усреднять, то молодой человек наших дней более возбудим и депрессивен, более нетерпелив, более скептичен, более расчетлив, более капризен и прихотлив, более бессовестен, более освобожден от условностей, более индивидуалистичен, более поверхностно о многом информирован и более симпатичен внешне, чем его сверстник 20–30 лет назад. Сами характерологические портреты в ключевом плане существенно не изменились, но получили «аранжировку» виртуальностью, социальными контрастами, распущенностью, психогенностью, общим сумбуром и ненадежностью жизни. Ясно, что мы находимся на стыке двух цивилизационных фаз, испытываем «кризис трансфера»; при малейшей стабилизации ситуации группы на нашей воображаемой шкале от радикальных точек начнут смещаться к середине – вряд ли к золотой; скорее, кремниевой. Сближает поколения востребованность в самореализации, понимании, групповой солидарности, удаче, силе, защищенности.

– Александр Викторович, а как вы начали свой путь в профессию?

– Спасибо за этот вопрос. Сейчас я особенно понимаю, насколько важны для молодого педагога первый опыт, готовность к преодолению трудностей и настойчивость в достижении цели, поддержка коллектива и доброе слово наставника. Во многом именно это определяет его успешность в профессии. Свой трудовой путь я начал в школе №744 имени Петра Еремеева, директором которой более 30 лет была Мария Ивановна Карякина – большой профессионал и человек, бесконечно преданный своему делу. Минуло 35 лет, и мы по-прежнему с радостью встречаемся в родной школе: теперь как добрые друзья, коллеги, соратники. Марии Ивановне 93 года, и сегодня она – председатель Совета ветеранов педагогического труда САО г. Москвы.

– Времена меняются, технологии развиваются, а какие ценности, на ваш взгляд, должны оставаться незыблемыми? Как научить им детей?

– Незыблемые ценности – добрые деяния, справедливость, дружественность, трудолюбие, творчество, неприятие насилия, гражданская активность, уважение к человеку, семье, природе, культурным артефактам, гуманизм, совестливость, тяга к познанию, верность долгу.

Смею предположить, что ребенок уже от рождения находится в фарватере тех или иных ценностей, мы только уточняем и корректируем его траекторию движения, конкретизируем «навигацию» и помогаем осмыслению этих ценностей, переводим их из интуитивной сферы в сознательную, знакомя ребенка с нормативами и уча их соблюдению. Самые лучшие виды «обучения» этим ценностям – собственный пример наставника, атмосфера добра, заботы, спокой­ствия, творчества, ведение открытого и продуктивного педагогического диалога, минимизация лжи и лицемерия в отношениях, наличие идеалов. Надо иметь в виду, что нас постигнут большие разочарования, если мы будем рассчитывать на массовое привитие данных ценностей, да еще и в полном комплекте. Само устройство мира этого не допустит. Педагог более характеризуется своими стараниями в этом направлении (привитии ценностей), чем результатами. Но каждый конкретный результат, извините за тавтологию, поистине бесценен! И очень редко мы способны обозначить в этом достижении меру и область участия педагога, родителя, соседа, кинофильма, пейзажа и т.д. Нравственный результат – это почти всегда интегративный результат, где одна деталь, сиюминутность могут перевесить многолетние хлопоты.

– Традиционные нравственные ценности – основа, стержень личности человека. В каком возрасте надо формировать эти качества?

– Формирование нравственных качеств начинается с самого рождения; очень продуктивный период – до 6–8 лет. Но нравственный облик человека – это не застывшая навсегда с какого-то момента композиция, это живая структура, находящаяся под одновременным излучением, исходящим от добра и зла, у кого-то – более прочная, у кого-то – менее. Нравственная работа должна происходить постоянно, чтобы некие замеренные на определенном этапе позитивные результаты не «устарели», в том числе и морально!

– Какую роль в воспитании детей может сыграть музейная педагогика? Поделитесь, пожалуйста, своим опытом и своими мыслями.

– Музей – это не место складирования экспонатов и не площадка для проведения казенных мероприятий. Музей – это пространство диалога эпох, ритмов, идей, место волшебства, импровизации, развития интересов, благодатного соединения духа и материи. Мне кажется, что в нашем Музее-клубе истории образования и духовной культуры (Москва, Зеленоград, школа №2045) создалась именно такая обстановка. К примеру, я показываю детям фрагменты керамики, которым 5–6 тысяч лет, держа их в одной руке, а в другую беру мобильный телефон 5–6-летней давности и говорю, что между этими предметами умещается практически вся история человеческой цивилизации, но сейчас между ними расстояние в несколько сантиметров! Где же возможно такое соседство? Только в музее! В этом простом примере сошлись категории пространства и времени, выраженные в доступной для маленьких детей форме. Или мы празднуем День утюга. Я показываю старые цельнометаллические утюги и утюги с полостью для углей, с трубой и говорю: «Сколько белья погладили эти трудяги за 100 лет! Они гладили нарядные рубашки и платья к праздникам, к торжественным дням для мальчиков и девочек, но сегодня пришел день, когда мы, люди, можем и должны поблагодарить наших верных спутников и погладить их самих!» Вижу, как меняется отношение детей к этим музейным предметам. «Нагревайтесь, как молодые!» – слышу я пожелание семилетнего ребенка и понимаю, сколь оно изящно и точно! Это коллективное дарение симпатий делает атмосферу музея поистине волшебной, и я чувствую неким душевным радаром, как нравственное начало ребят распускает еще один цветок – хрупкий, отрадный, искренний!

– Насколько важны, на ваш взгляд, мини-музеи в детском саду и в школе? С чего начать создавать и как поддерживать и развивать экспозицию такого музея, чтобы это был не проект «для галочки», а живое, объединяющее детей и взрослых дело?

– В каждой группе, в каждом детском саду может быть музейный уголок. Начните собирать его из любимых детьми игрушек, из игрушек их родителей, бабушек и дедушек.

В экспозиции предметы разных эпох и стилей должны уживаться друг с другом, участвовать в жизни детей. Пусть каждый из экспонатов устами ребят и с помощью воспитателя поведает свою историю. Рассказывайте им, как простые вещи со временем становятся (или могут стать) редкими экспонатами. Вот я беру старинную баночку зубного порошка фирмы «Брокар и Компания». Сообщаю детям, что Брокар – это знаменитый русский парфюмер, который начинал с варки мыла в подвале, а затем стал владельцем роскошных магазинов и салонов, поставщиком товаров для царского двора. Раньше люди ведь тоже чистили зубки, правда? Дети соглашаются. А куда девали люди баночки, в которых порошок заканчивался? Выбрасывали – отвечают дети. Правильно. Но вот нашу баночку хозяева не выкинули, а положили ее в шкафчик, и она дожила до 21-го века. Раньше, 110 лет назад, этих коробочек было много? Мы устанавливаем, что да, много. А вот теперь их на всю страну, наверное, не больше ста, и сейчас мы смотрим на эту баночку как на редкость! Так и вы сохраняйте некоторые из простых вещей, которыми пользуетесь сегодня, – заколки, карандаши, фантики от конфет, пуговицы, ложки, и эти вещи с годами превратятся в экспонаты! Ценными их сделают время и ваша забота! Кто-то из ребят позже принес нам баночку из-под современного порошка, которую мы поставили рядом с брокаровской, объявив новоявленную баночку праправнучкой старой. И я обещал детям, что старая баночка поделится с молодой своими историями и кое-что ей посоветует.

Из выставок поделок и рисунков детей отбирайте какие-то для музея, ведите учет экспонатов, их создателей или дарителей в специальной тетрадке. Когда экспонатов наберется достаточно, разработайте краткие экскурсии по вашему музею, экскурсоводами могут стать смешанные группы из детей, воспитателей, родственников. На школьных праздниках уделяйте время специальному номеру – фрагменту экскурсии по музею (часть его можно переместить в зал). В отношении экспонатов у вас должно действовать такое правило: если ребенок внес предмет в экспозицию, то назад его забрать уже нельзя, за исключением редких случаев. При разрастании музея будут выделяться разделы экспозиции: игрушки, бытовые предметы, одежда, рисунки, камни, ракушки и т.д. Предлагайте детям начать собирать собственные коллекции или продолжить пополнять семейные. Ваших воспитанников, ставших учениками, просите приносить тетрадочки и изделия из лего, из пластилина. Завяжите связи со школьным музеем, обменяйтесь с ним экспонатами. Вот так и «заработает» музейная педагогика, естественно, ненавязчиво…

– По вашим наблюдениям, в какой музей дети ходят с большим удовольствием?

– В музей с подлинными и разнообразными экспонатами, с гармоничной эстетикой, с доброжелательным отношением сотрудников к гостям, с интерактивным модулем, с хорошим рассказчиком и благодатной атмосферой. У нас в музее значительная часть экспонатов не спрятана от детей, находится прямо перед ними, и ребята порой что-то трогают, иногда играют с экспонатами, слушая рассказ педагога и участвуя в беседе. Да, есть риск поломки артефакта, но мы идем на этот риск, считая его оправданным. У нас можно поиграть на музыкальных инструментах, игрушками давней поры – пластмассовыми солдатиками, машинками, «пофотографировать» с помощью старых фотоаппаратов, посчитать на счетах и на арифмометре, рассмотреть монеты, покрутить колесо прялки, попечатать на пишущей машинке. А Василий Козин, однажды войдя в наш музей, сделал несколько глубоких вдохов, помахивая рукой, словно подгоняя воздух к носу, и удовлетворенно произнес: «Атмосфера…». Дети идут с удовольствием в теплый и радушный музей, а не в чопорный и капризный.

– Какой смысл для вас несет термин «дет­ско-взрослое сообщество»?

– Я скажу об этом не в координатах известных концепций и авторских моделей (к примеру, В.И. Слободчикова и др.), а субъективно-педагогически. Для меня это способ совместного познания жизни и ее проживания людьми разного возраста на базе взаимных симпатий, общих потребностей, интересов, целей, переживаний. Это та среда, в которой человек чувствует, что он развивается, видит, как развиваются другие, и радуется этому; где развивается сам коллектив. Примеры такого сообщества для меня – колония «Бодрая жизнь» С.Т. Шацкого и его супруги, детский дом при директорстве А.А. Католикова.

– Как быть педагогу, если он встречается с непониманием и неготовностью родителей к сотрудничеству на основе единых подходов к воспитанию ребенка?

– Оставаться педагогом, терпеливым, но не сдающим своих позиций. Подобный конфликт парадигм возникает нередко. Именно поэтому во многих образовательных учреждениях детей обоснованно на долгий срок отрывали от родителей, как в Царскосельском лицее или в лицее М.П. Щетинина. Если консенсус не достигнут, то ребенка лучше забрать от учителя, подходы которого не близки, чужды семье. Постоянная родительская фронда мешает педагогическому процессу. Педагог же должен служить педагогике и миру детства. Если он это делает искренне, профессионально, то сотрудничество может наладиться; если же оно не складывается, педагогу придется трудно, и здесь уже расчет на его волю и способность к маневру, а также на счаст­ливый случай!

– Какие советы вы могли бы дать педагогам дошкольного воспитания? …родителям?

– Советы нехитрые. Работа должна быть интересна самому педагогу и вдохновлять его. Только при этом условии ему удастся удержаться в сложнейших условиях. Ему надо постоянно самосовершенствоваться, размышлять, шлифовать свои умения. Любые советы в данной области звучат банально. Их все знают, но им могут следовать в основном те, кто в них не нуждается. Нельзя посоветовать быть добрым, порядочным. Можно посоветовать мыть руки перед едой. Если ты не любишь свою профессию, с тобой уже ничего не поделать. Испанский мыслитель Мигель де Унамуно отмечал, что «уговаривать человека стать другим – все равно что просить его умереть». Для меня образцы дошкольных педагогов – это воспитатели моих детей в двух разных детских садах Москвы – Ирина Ивановна Жилина и Анжела Константиновна Гусева, сама мама четверых детей. Талантливые от природы, они просто остаются самими собой, воплощаясь в служении другим, что приносит удовлетворение и педагогам, и детям. Вот и вся тайна педагогики.

Да, я знаю профессионалов, которые по натуре не добры и не даровиты, скучны и эгоистичны. Физику или экономику такого рода люди еще могут преподавать, но в дошкольном воспитании им делать нечего. Родителям я рекомендую или доверять воспитателю, уважать его, или не отдавать ребенка в дошкольное учреждение. Рекомендую оставлять свой апломб и раздражение за порогом, не торопиться с жалобами и критикой в чатах, а благодарить педагога, помогать ему в его начинаниях. Также родителям я даю ключевой совет – не реализовывать свои амбиции и несостоявшиеся прожекты через ребенка. Другой совет – беречь психику ребенка. Вам не нужен вундеркинд, вам нужен здоровый и веселый ребенок. Поэтому – прогулки, физкультура, совместные праздники без аниматоров, чтение вслух, обсуждения, дискуссии, даже споры по разным вопросам, рисование, общие хозяйственные заботы, сценки (сценки, а не «сцены» с неутешительными прогнозами о будущем своего ребенка!). Ни в коем случае надолго не обижаться на ребенка и уж тем более не мстить ему! Не превращать жизнь в кошмар из-за уроков, конкурсов, неудач! Ценить своих бабушек, дедушек, прабабушек, прадедушек, записывать их воспоминания, создавать семейную хронику.

– Наше время знаменуется цифровизацией всех уровней образования, включая самую первую, дошкольную ступень. Противостоять этому наступлению бессмысленно, а вот как, по-вашему, минусы этого полномасштабного наступления перевести в плюсы? И как вы относитесь к гаджетам в руках маленького ребенка?

– Да, виртуальный мир наступает, но мы не должны отказываться от классического, от сохранения его наследия (вот где музеи и архивы еще прогремят!). Цифровая цивилизация – очень заманчива, дети чуть ли не с младенчества тянутся к гаджетам. Сейчас в жизнь вступило поколение, которое в значительной степени будет формироваться в виртуальной среде. Ее минусы не удастся перевести в плюсы, поскольку, как и в реальном мире, в виртуальном должны быть недостатки и беды. Кто-то сумеет минимизировать для себя вредные стороны цифровой парадигмы, но для массы рубильник переключения не сработает. Мы не добились в классическом мире искоренения бедности, насилия, глупости, жадности, тирании, а теперь возлагаем надежды на эру гаджетов, с чего бы? Телефон в руках маленького ребенка с позиций опыта жизни в офлайн, на мой взгляд, вреден. Но если подкорректировать «оптику», то ситуация будет выглядеть вполне закономерной. Так, изменение угла зрения и новая цифровая философия, не исключено, и дадут имитацию нормального порядка вещей. И когда имитация станет «органикой», когда с арены сойдет последний представитель уходящей цивилизации, тогда и определятся отформатированные плюсы и минусы очередной версии бытия…

Фото из архива А.В. Снегурова

Беседовала Анна Еланская

Правила использования
Правообладателем настоящей статьи разрешается её использование только для личного некоммерческого использования в образовательных целях. Издатель не несёт ответственности за содержание материалов статьи.