ISSN 1997-9657
         

Борисова О.Ф., Харочкина М.Н., Ле-ван Т.Н. ДАВАЙТЕ ДРУЖИТЬ САДАМИ. В поисках «открытой» педагогики в закрытом городе

Полный текст

У этого интервью долгая история. Еще в начале 2020 года мы познакомились с героиней интервью на одном неформальном профессиональном событии-стажировке. Она приехала за ответами на свои вопросы про развитие детского сада, попавшего в новые условия: соединили два совершенно разных коллектива и две непохожих программы. Как быть? И здесь обнаружилось, что такой вызов может быть не бременем методиста (а героиня интервью, несмотря на свою руководящую позицию, именно так видела свое предназначение в детском саду), а азартом – не препятствием, а творческой задачей. Тогда случились инсайты, было осмысление своего пути и понимание, куда двигаться. И некоторое время спустя состоялся этот разговор (что знаково – интервьюером стала одна из лучших методистов города Альметьевска, известного по инновационному проекту ПАО Татнефть совместно с МГПУ «Детские сады Альметьевска: высокое качество образовательной среды через развитие открытого профессионального взаимодействия педагогов»). И интервью получилось не только про сад, но и про преемственность, и про востребованность образовательных результатов дошколки, и про управленческие сюжеты и работу с кадрами в детском саду… Видимо, отсрочка выхода интервью неспроста – важно было увидеть реальные плоды умозрительного проектирования изменений. И об этом тоже поговорим сейчас, через 2 года.

Татьяна Ле-ван, куратор проекта «Давайте дружить садами», ведущий научный сотрудник лаборатории развития ребенка НИИ УГО Московского городского педагогического университета, кандидат педагогических наук, доцент

Участники интервью:

Борисова Оксана Феликсовна (О.Б.) – заместитель заведующего по УВР детского сада МАДОУ №12 г. Снежинска (Челябинская область)

Харочкина Мария Николаевна (М.Х.) – старший воспитатель ЧОУ «Татнефть-школа» г. Альметьевска (Республика Татарстан)

Ле-ван Татьяна Николаевна (Т.Л.) – ведущий научный сотрудник лаборатории развитии ребенка научно-исследовательского института урбанистики и глобального образования Московского городского педагогического университета (Москва)

Т.Л. В чем специфика детского сада в удаленном от регионального центра моногороде в наши дни?

О.Б. Снежинск – очень интересный закрытый город (таких достаточно много по России: Озерск, Саров, Зеленогорск, Железногорск, Новоуральск и другие – идея была отдалить предприятия оборонной и атомной промышленности в целях безопасности). В городе находится очень большой институт (РФЯЦ ВНИИТФ), работающий на «Росатом». Значительная часть населения – это инженеры, ученые, у которых очень высокие требования к образованию детей. Это оказывает определенное влияние на всех остальных жителей города. Запрос на качественное образование здесь достаточно высокий, но при этом прогрессивные педагогические технологии используются довольно редко. У нас очень сильные школы, очень сильные учителя, но образование в школах жестко традиционное. В детских садах примерно то же самое: Управление образования и дошкольный отдел задает довольно жесткие требования в рамках устоявшихся десятилетиями моделей, много бумажной работы. Очень давно, в 90-х годах, Надежда Николаевна Смирнова занесла в наш город идею о Монтессори-образовании, «заразила» группу людей. Наш детский сад № 14, где я 17 лет являлась руководителем, был маленьким, на пять групп. Три года назад нас все-таки объединили с другим муниципальным садом, работающим по традиционной системе. Наши Монтессори-группы перевели в очень красивое новое здание, современное, большое, трехэтажное, построенное по проекту школы, а я стала заместителем заведующего по учебно-воспитательной работе. Сейчас у нас много интересного и большое разнообразие программ: одна ясельная группа от двух до трех лет, четыре разновозрастные Монтессори-группы, две логопедические группы, которые работают по программе Н.В. Нищевой и решают проблемы с нарушением речи у детей, четыре стандартные одновозрастные группы.

М.Х. Почему вас привлекла именно система Марии Монтессори? Ведь вы стояли у истоков ее распространения в России.

О.Б. Многие люди которые предвзято относятся к системе Марии Монтессори, особенно школьные учителя. Бытует много мифов. Я занимаюсь этим уже двадцать семь лет, и начиная с 1990-х годов слышу, как люди, не понимая, разносят, передают их из уст в уста. Например, «у вас же свобода, у вас же дети по люстрам ходят…» или «это же система только для умственно отсталых…». Такие мнения часто встречаются и до сих пор. И сейчас, когда у нас получился такой интересный детский сад, можно реально сравнить детей, которых нам собрали в 2017 году из разных традиционных детских садов, и детей вот из этих четырех Монтессори-групп. Настолько явно и ярко эта разница видна, что у нас и наших сотрудников уже давно отпали вопросы. У родителей внутри детского сада должен быть выбор. И для меня теперь задача, как остальные группы сделать столь же направленными на детей, сориентированными на их развитие, но с другой программой. Поэтому я много изучаю хорошие детские сады, передо мной стоит задача понять, как же обустроить жизнь в этих новых группах.

Т.Л. Какие программы вы рассматриваете в большей степени и считаете подходящими?

О.Б. Мы очень много сделали за эти два года, как стали сетевым детским садом: сильно изменили среду, у нас поменялось и продолжает меняться отношение к игре как важнейшей части жизни ребенка. Первые полгода мы были в поиске, какую программу выбрать (думали про «Вдохновение» или «Открытия»), но как-то так получилось, что мы вынуждены были взять в итоге программу, по которой работает большая часть сетевых детских садов «Росатома» – это программа «Развитие». Только выстраивать отношения в детско-взрослом сообществе и предоставлять возможность детям выбирать, нести ответственность за свою деятельность мы могли по каким-то другим технологиям. Сейчас четко понимаю, что «Развитие», хоть и хорошая программа, но она не предполагает тех вещей, которые бы нам хотелось выстраивать в образовательном процессе. Благодаря проекту «Давайте дружить садами» произошла встреча с Вероникой Кузьминой, старшим воспитателем детского сада № 56 г. Костромы (прим. – интервью с ней вышло в №3 2020: https://sdo-journal.ru/journalpril/vv-kuzmina-of-borisova-detskij-sad-prostranstvo-prolyudej.html). Ее сад работает по программе «ПРОДЕТЕЙ». Мне стало интересно, что же они там, в Костроме, делают. Я поехала туда благодаря проекту «Варенье» (прим. – проект существовал при поддержке «Университета Детства»), погрузилась в их повседневную жизнь, и мне это «безобразие» очень понравилось. Я приехала с совершенно твердой уверенностью, что сейчас в обычных группах мы откажемся от программы «Развитие» и найдем возможность обучать педагогов и переходить на инновационную программу «ОТ РОЖДЕНИЯ ДО ШКОЛЫ», в которой теперь много современных заходов, а также будем осваивать технологии и методики программы «ПРОДЕТЕЙ».

М.Х. Оксана Феликсовна, как ваших детей, в первую очередь из групп Монтессори, встречают учителя в начальной школе с их традиционным подходом?

О.Б. Сначала сказывалось предубеждение учителей, что дети из Монтессори детского сада «другие». Учителя считали: то, что у ребенка есть какая-то свобода выбора, с этим дома, а вот в школе нужно выполнять то, что говорит учитель, и выполнять хорошо. А тут приходят Монтессори-дети, которые привыкли ходить по классу, выбирать работу, выбирать продолжительность работы и так далее. Раньше родителей, дети которых шли из наших групп в школу, даже заставляли последний год перед школой перейти в традиционный детский сад, чтобы «обстругать, выровнять под общий размер», подготовить к тому, что с этим ребенком будут делать в школе. Последние годы отношение сильно изменилось, перестали это делать. Например, разговариваю со знакомым учителем английского языка из лучшей нашей гимназии, решила спросить, как там наши дети (она знает многих). В ответ услышала, что дети замечательные, «золотые», они активные, инициативные, дисциплинированные. Она очень удивилась, что это дети из Монтессори детского сада. Почему-то думают, что система Монтессори не подразумевает дисциплинированности. Я считаю: нет самодисциплины там, где есть дисциплина педагога. Как сказала Ольга Александровна Шиян – «никогда не будет саморегуляции, если есть Марьиваннарегуляция». Наши дети знают, что такое правила, умеют им подчиняться. И когда они приходят в школу, они понимают, что там тоже есть правила, которым нужно следовать. Поэтому дети дисциплинированные, а плюсом к этому все то, что они нарастили за время посещения детского сада: я не говорю об академических знаниях, которые у них намного шире, чем у среднего ребенка из традиционного детского сада (оно так, потому что в Монтессори-педагогике совершенно удивительная математика, русский язык, что дает какую-то определенную базу на всю начальную школу), но у детей есть уже умение рассуждать, обсуждать, делать доклады, и все это сообща, и поэтому они не боятся выступать у доски. Много таких преимуществ, но учителя все равно относятся на всякий случай подозрительно. А вдруг этот ребенок начнет «свободничать». Слово «свобода» – оно же страшно для учителей. Вдруг они не будут подчиняться воле педагога. На самом деле и дети разные, и учителя разные. Наша боль в том, что мы понимаем: дети, у которых вырастают очень классные компетенции, потом в начальной школе многие из их теряют. Какие-то стержневые вещи в детях останутся на всю жизнь – стиль общения, умение договариваться, умение следовать правилам… Но их в школе «через ногу ломают», бедных, и какие-то вещи уходят.

Т.Л. А как вы думаете, что нужно сделать, чтобы такое не происходило?

О.Б. Школе меняться. К сожалению, эта такая история, которая от нас не зависит. Мы пытаемся сейчас что-то сделать. У нас в городе в 1990-е годы была Монтессори начальная школа, но она была частная. В свое время Мария Монтессори писала, что важно в этой системе довести детей до двенадцати лет, чтобы те компетенции, о которых я говорила, стали стержнем характера, мировоззренческим стержнем. И тогда этих детей никакая традиционная школа, никакая система не сломает. Есть дети, которые сейчас уже сами стали мамами и папами, которые к нам приводят своих детей. Мы видим, насколько получились «классные дети» – уже взрослые, как у них много таких важных для современности качеств. Это дети, которые полностью берут на себя ответственность за свое обучение, за свою жизнь. Это ли не качество, которое хотелось бы видеть у всех выпускников?

М.Х. Как ваш сад вошел в проект «Росатома»?

О.Б. В 2017 году мы участвовали в конкурсе проекта “Школа Росатома” – хотелось какого-то развития – и выиграли. С 1 января 2018 года мы стали сетевым детским садом «Школы Росматома». Что это дало? С одной стороны, статус, уважение, а с другой – очень много работы. Сетевые детские сады должны соответствовать сетевым стандартам «Школы Росатома». Это небольшой документ, он расширяет те вещи, которые написаны во ФГОС, и ему не противоречит. В сетевых стандартах четко прописано, что программа должна быть ориентирована на ребенка и предоставлять ребенку возможность совершать выбор, возможность свободно взаимодействовать с разными возрастами, предусматривать гибкое планирование работы педагогов. Указаны также определенные требования к среде: она должна быть доступной, поддерживать самостоятельность, стимулировать инициативность детей. Обязательное условие – создание так называемого Open Space, то есть открытого пространства, где могли бы встречаться дети разных возрастов, разных групп в какой-то совместной деятельности – игровой, конструктивной, творческой и т. д. И еще одно условие – это билингвальная среда.

Третий год мы реализуем «сетевые стандарты». Создание Open Space и изменения среды поддерживалось со стороны «Росатома» материально на условиях софинансирования с муниципалитетом. За три года мы должны были получить шесть миллионов. Три миллиона от муниципалитета на строительство Open Space и три миллиона от «Росатома» на покупку необходимых материалов, пособий, мебели, оснащения групп и этого нового пространства.

Т.Л. Оксана Феликсовна, здесь уместно вспомнить, что Мария Николаевна из Альметьевска. Вы наверняка слышали про проект, который инициирован там компанией «Татнефть», точнее, это трехсторонний проект, где партнерами являются также Управление образования и команда экспертов в области дошкольного образования (Сергей Плахотников, сотрудники лаборатории развития ребенка МГПУ и другие). Сложились похожие условия: градообразующее предприятие поддерживает социальную сферу и, в частности, детские сады. В какой роли, на Ваш взгляд, может выступать градообразующее предприятие?

О.Б. Наше градообразующее предприятие (институт с заводами) в содержание образования не вмешивается, но, когда мы обращаемся за помощью – помогают: так были выделены средства на некоторые технические работы при строительстве Open Space. Они иногда инициируют конкурсы, поощряют денежными премиями. В 2012-2013 году появился такой запрос: в городах присутствия «Росатома» должны быть лучшие школы, лучшие педагоги, лучшие детские сады. И лучшие выпускники – самые сильные, самые умные. И поэтому «Росатом» объединил свои усилия с институтом «Эврика», совместно с ними был разработан проект «Школа Росатома». Гуманистическая педагогика Марии Монтессори хорошо ложилась на подходы к образованию, которые проповедуют «эвриканцы». Этим подходом к ребенку были пронизаны все конкурсы. Но «Росатом», как и «Роснефть», «Газпром», «Сбербанк», «Татнефть», инициирует не только проекты про образование, но и культурные проекты, чтобы поднять, обогатить культурную жизнь маленьких городов, готовы вкладывать большие деньги в повышение качества жизни горожан, чтобы молодые возвращались и оставались работать в отрасли.

М.Х. Прошло то время, когда детский сад жил лишь по инструкции и указаниям сверху. Сегодня необходимы инициатива и готовность к разумному риску. Поэтому важно научиться убеждать коллектив. Как вы мотивируете педагогов и делаете их союзниками в своих начинаниях? Как выстраивается организационная культура педагогического коллектива? Что мешает педагогам осваивать новые направления педагогической деятельности, новые технологии, направленные на развитие компетенций будущего? Каким образом можно перестроить работу педагогов?

О.Б. Этот вопрос сложен для меня. Потому что с тем педагогическим коллективом, с которым я прожила с 2001 по 2017 год, мы постепенно выстраивали отношения. Это действительно команда, это действительно люди, которые старались разобраться. Мы вместе вырабатывали кодекс педагога – это была только совместная работа, предложения всех и каждого учитывались. И все должны были согласиться с этим именно для того, чтобы они стали их правилами, а не спущенными сверху. Это такая работа, которая объединяет. И потом мы пробовали все тоже вместе. Опробование всегда сопровождается рефлексией, то есть педагоги могли сделать самооценку по тем картам, которые мы разработали. Потом эксперты (я, старший воспитатель Анжелика Залесская и наиболее продвинутые педагоги) ставили свою оценку. Затем мы встречались вместе с каждым педагогом и проговаривали, какие мы видим дефициты, думали над тем, кто и как может помочь этому педагогу и что нужно вместе с ним или ему самому «докрутить». Это была полноценная совместная рефлексия с воспитателем и выстраивание последующего плана деятельности. И из этого всего, из таких совместных обсуждений выстраивалась линия повышения квалификации педагогов. У нас несколько воспитателей, три или четыре человека, пришли из младших воспитателей. Работая младшим воспитателем, они погрузились в эту жизнь, в эти реалии, пошли учиться, получили высшее образование. В 2017 году, после объединения, опытными педагогами были обеспечены лишь Монтессори-группы, а в остальных были разные – лишь бы закрыть вакансию. Сейчас мы прожили два года и видим, что нужна ротация, что есть люди, которым вообще ничего не надо, они инертные, а я не могу каждый день каждого мотивировать на что-то. Если человек сам не начинает двигаться, что-то делать, мы начинаем понимать, что надо расставаться. У нас сейчас вот этот болезненный сложный процесс происходит. Тем не менее, мы уже пережили самый сложный период, когда было полное противостояние Монтессори-педагогов и вновь набранных. Сейчас все более-менее начали взаимодействовать. Работая с педагогами на рефлексии и других мероприятиях, я старалась сделать так, чтобы педагоги с разным уровнем, работающие по разным системам объединялись в рабочие группы, чтобы педагоги слушали и слышали друг друга. Сейчас мы стараемся набрать педагогов, с которыми понимаем друг друга, которые готовы учиться, готовы перестраивать свою работу. Нам, с одной стороны, нужно просто осваивать определенные технологии, а с другой стороны, внутренне понимать и быть готовыми к тому, что важно не чтобы тебя ребенок услышал, а чтобы ты услышал ребенка. Над этим процессом мы работаем и будем работать еще долгое время.

Т.Л. Проясните, пожалуйста, какую позицию Вы разделяете: лучше подбирать педагогов под программу или лучше давать возможность педагогам развиваться и меняться в соответствии с программой?

О.Б. Я всегда даю шанс меняться. У нас бы сотрудники из младших воспитателей не стали воспитателями. Работая с педагогами, я четко вижу, что мы вкладываемся эмоционально, интеллектуально в людей. Стараемся выстраивать линию взаимности, слышать друг друга, понимать друг друга. Есть у нас молодой педагог, ничего не знает, ничего не умеет, практики нет. Но я ей точно дам шанс, потому что она активная, она хочет. Но есть люди, с которыми это не получается и не получится, им бесполезно давать шансы. Работая с педагогами, я продолжаю оставаться преподавателем Международного института Монтессори-педагогики. Я всегда говорю, что не каждый человек может стать Монтессори-педагогом. Это же относится и к таким программам, как «ПРОДЕТЕЙ», «Открытия», «Вдохновение». Не каждый педагог сможет работать в программах, которые предполагают не главенство взрослого, а главенство ребенка в процессе. Многие с этим не согласны и не могут себя перестроить.

Т.Л. Какое ключевое качество должно быть у педагога, чтобы работать по программам, ориентированным на детей?

О.Б. Уважение ребенка как личности. Если есть уважение, педагог никогда не будет повышать на ребенка голос. Если есть уважение к ребенку, педагог не будет вставать на позицию попустительства, а будет понимать, что это не полезно для детей, это не помогает им сформировать определенные рамки поведения. Взрослый должен, прежде всего, уважать не только ребенка, но и себя. Будет уважение к себе, любовь к себе – будет уважение и любовь к ребенку. И умение принять ребенка. Дети такие разные сейчас, они очень отличаются от тех детей, с которыми я работала 20 лет назад и воспитателем, и учителем в Монтессори-школе.

М.Х. Ваш личный принцип лидерства, как вы его понимаете?

О.Б. Когда я была воспитателем, я понимала, что на мне лежит очень большая ответственность за то, с чем я иду к детям. И если вернуться раньше, когда я была беременна первым своим ребенком, я боялась того, что не соответствую уровню хорошей мамы. Я обложилась книгами, читала Никитина, себя образовывала именно в том, как быть мамой. Такая же примерно история произошла, когда я стала работать с детьми в Монтессори-группе. Нас хоть и обучили, но я понимала, что обучения этого мало. Мы выросли в СССР, у авторитарных родителей – у них поколение такое, военное, послевоенное. И когда я столкнулась с совершенно дугой системой отношения к людям, к миру, у меня была очень сильная ломка. Если у людей, которые приходят в такую педагогику, есть внутренние качества, соотносящиеся с этой педагогикой, если они уже могут принимать детей и отдать им возможность творить свое образование и наблюдать за этим, способствовать этому, если это есть – классно, но мне и многим из нас этому пришлось учиться. Я все время с «указивками», я учитель, я же «светоч», я должна научить всему. И вот эту установку мучительно приходилось менять на установку «я могу помочь, поддержать, но ты должен сделать сам. Я сделаю все для того, чтобы ты сделал сам, научился сам, научил других делать. Я буду тебя поддерживать, я буду рядом, я буду тем плечом, на которое ты можешь опереться». Вот это приходилось выращивать в себе. Монтессори-педагогика и педагог – это не просто учитель или воспитатель, наставница, садовница – это жизнь. Когда в 2001 году мне предложили руководить детским садом №14, была та же ситуация исключительной ответственности. Сложилось так, что если я не стану руководителем, то в детский сад придет другой человек, которого назначит Управление образования, далекого от Монтессори-педагогики. Ситуацию надо было спасать, и я согласилась. Это тоже был очередной кошмар, еще одна река, в которую надо было вступать. Я поняла, что это новая ступень, что нужно вести за собой людей, создавать гармонично работающий коллектив, чтобы это было качественное Монтессори-образование. Сейчас очень много центров, где говорят, что у них система Монтессори, но на самом деле просто материалы. Мне как руководителю необходимо было качество работы педагогов выводить на определенный уровень и одновременно, как говорится, унитазы закупать – это было очень сложно. Сейчас, конечно, когда оборачиваешься назад, все преодолено. Ответственность – наверное, это та штука, которая двигала меня все время, мотивировала на то, чтобы развиваться самой и помогать развиваться людям вокруг меня, работать с родителями, помогать родителям по-другому смотреть на воспитание ребенка.

Т.Л. Как вы выстраиваете систему контроля внутри своего детского сада, каковы ее принципы, что это за система?

О.Б. Работая еще в детском саду № 14, мы вместе с педагогами разработали стандарт – это была система оценки качества, ряд таблиц, в которых можно было отметить, проследить деятельность педагога, его работу со средой. Эта система экспертных карт как тогда была разработана у нас, так и сейчас продолжает работать. Регулярно, два раза в год, в картах педагоги сами делают отметки (самоанализ): как они работают со средой, как у них развивается игра, как они планируют, как они взаимодействуют с детьми – там много критериев. Я посещаю группы почти каждый день, в некоторых остаюсь для наблюдения деятельности педагогов, иногда снимаю видео. И если есть, о чем поговорить с педагогом, то в этот день или на следующий день мы собираемся, смотрим видео, обсуждаем то, что я услышала. Такая полноценная рефлексия. Педагог может выбрать форму рефлексии – один на один или с другими педагогами. Если педагог еще зажат пока, не открыт, еще боится ошибиться, то тогда, конечно, один на один или втроем с еще одним экспертом, который тоже побывал у педагога. Мы стараемся, чтобы это было два или три эксперта. То есть у нас контроль направлен на улучшение качества работы педагогов, прежде всего. Система экспертных оценок и самооценок связана напрямую с зарплатой педагогов, потому что стимулирующая часть выходит из этих карт, которые мы заполняем. Хотя, конечно, финансовый стимул работает в меньшей степени, чем выстраивание доверительных и уважительных отношений с педагогом. Когда педагог может искренне и откровенно с тобой проговорить о своих педагогических проблемах, о том, что у него не получается с детьми, это особенно для него ценно. Мне кажется, больше влияют вот такие вещи. Очень хороший драйв возникает, когда мы привозим кого-нибудь со стороны, какого-нибудь хорошего специалиста, когда происходит какая-то тренинговая работа. Педагоги очень на это отзывчивы, повышается активность, энергетика.

М.Х. Как ваш коллектив обеспечивает свободу выбора, реализацию самостоятельной деятельности ребенка и учитывает при этом все риски с точки зрения безопасности детей?

О.Б. У нас очень сложный и дорогой проект открытого пространства Open Space. У детского сада школьное здание, и наш спортивный зал – 300 квадратных метров – маленьким детям неудобен, в таком огромном зале очень трудно заниматься. Мы его поделили пополам, и сейчас в нем выстраивается двухэтажный Open Space. На верхнем этаже будет творческое игровое пространство, строительство. Внизу будет спортивное открытое пространство, где дети могут сами выстроить полосу препятствий. И здесь, конечно, стоит вопрос о безопасности. Но если подойти с другой стороны, то безопасность – это про самостоятельность. Самостоятельность, независимость, инициатива идут рука об руку с правилами. И благодаря правилам у детей выстраиваются хорошие рамки. Дети, которые самостоятельно делают все то, что они могут делать в группе, знают эти правила, выполняют их как само собой разумеющееся. И детском саду № 14 было так, что дети могли самостоятельно ходить по саду. Знали прекрасно правила, что ходим спокойно, не бегаем и т.д. Например, разрежут яблоко на много маленьких кусочков и идут по детскому саду всех угощать. Ходят парочками или по трое, и всегда один ребенок старше, а один или два младше. Старшие дети в Монтессори-практике – это всегда учителя и наставники. Они сами строго соблюдают правила, обучают этому малышей и следят, чтобы те тоже это выполняли. Сейчас мы оказались в ситуации, когда у нас огромный детский сад, группы располагаются до третьего этажа, много лестничных пролетов, широченные коридоры, которые сами провоцируют детей бегать. В начале учебного года мы начали обсуждать, как дети будут передвигаться в Open Space самостоятельно. Ребенок должен определенным образом, например, через систему карточек, оповестить педагога о том, что он пошел в Open Space, самостоятельно дойти, побыть там время, которое отводится для этого, и самостоятельно вернуться. У педагогов возник очень большой страх, особенно за передвижение по лестницам. Побывав в Костроме, я увидела, как это происходит в детском саду № 56. Мы очень хорошо поработали над страхами с Ольгой Александровной Шиян. Приехав домой, я провела эту работу с нашими педагогами. Все вдруг сразу успокоились, поняли, что просто нужно этот опыт с детьми нарабатывать. Опыт умения выполнять правила и строго им следовать, опыт ходить по лестницам безопасно, умение ходить по всему детскому саду. Мы с февраля начали над этим работать, начались так называемые гостевания: в определенное время открывались двери всех групп, и дети ходили друг к другу в гости (на первом этапе – только на своем этаже). Мы это делали для того, чтобы дети научились выполнять правила, спокойно ходить, спокойно разговаривать, со всеми здороваться, прощаться, когда уходишь из группы, убирать за собой после игры. Эти правила едины для всех. Далее мы хотели понять, что происходит с детьми, когда они передвигаются. Нам важно было посмотреть, как это все обустроено, самим привыкнуть к ситуации свободного хождения детей по детскому саду. На втором этапе дети начали ходить по этажам. Сколько счастья было! Они заходили ко мне в кабинет, рассказывали, куда сходили, что делали, что видели. Энергетически эти все вещи очень важны – то, как дети вдруг начинают ощущать, что они могут свободно выходить за пределы группы. «Капсулирование детей в группе приводит к дезадаптации детей в школе», – цитирую О.А. Шиян. Мы много говорили об этом и увидели реально, как эта энергетика здорово влияет на детей. Для себя мы четко поняли, что нужно продолжать работать с правилами. На данном этапе у детей идет отбор, кто идет на гостевание, а кто не идет – дети это вместе обсуждают и решают. Это тоже очень важный процесс. Если говорить о самостоятельности и безопасности в группе, то дети у нас очень любят делать опыты. Есть опыты, которые можно делать только с взрослым, например, опыт с огнем. Если ребенок хочет провести опыт с огнем, он должен попросить взрослого ему помочь.

Т.Л. Какой-то космос – опыты с огнем в дошкольной группе!

О.Б. Да. Мы очень долгое время скрывали, что у нас круги перед вечерней прогулкой, пятничные, прощальные, проходят со свечкой. Свечка идет по кругу, потом все ее задувают.

Самый простой опыт с огнем, когда три банки разного размера накрывают три свечки практически одновременно и дети наблюдают, какая свечка быстрее погаснет. С точки зрения безопасности такие опыты проводятся со взрослым. Это у нас оговорено, дети это знают. Если говорить про самостоятельную нарезку яблок, бананов, огурцов, самостоятельное приготовление салатов, за мою 27-летнюю практику еще ни один ребенок не порезался. Дети вышивают в группах и используют иголки и ножницы, которые находятся в открытом доступе. Как ребенок научится резать и вырезать, если мы будем прятать ножницы в шкаф? Как ребенок научится пришивать пуговицу? Он должен быть инициатором этого, самостоятельно взять ее и пришить, конечно, взрослый сначала показывает ему, как это делать. Эта детская деятельность обозначена в программе, и есть приложение к программе, где указано, какие материалы должны быть в группе. Так мы решили проблему с запретами на все эти «опасные» вещи, которые раньше часто слышали от проверяющих.

М.Х. Работа детского сада успешна, если «есть контакт» с родителями. Что делают педагоги, чтобы сотрудничество состоялось? По вашему мнению, какая из форм сотрудничества с родителями наиболее эффективна?

О.Б. Когда я работала в 5-групповом детском саду, у нас было сообщество педагогов, и тогда очень легко выстраивалось сообщество родителей. Огромные детские сады, объединения детских садов со школами, по-моему, наносят большой вред и родителям, и детям. Это мое личное мнение, оно сильно расходится с мнением управленцев. В маленьком детском саду мы много времени уделяли повышению родительской компетенции. Почему они к нам пришли, почему они выбрали Монтессори-систему, что они здесь видят? Что стоит за словом «свобода» – «свобода от» или «свобода для»? Что нужно делать дома, чтобы это была «свобода для», какие условия создавать? А для чего на самом деле нужна свобода? У нас очень много было таких обсуждений. Создавая «Портрет выпускника», мы собирались вечером с родителями. У нас опробовались совместные образовательные проекты и образовательные события. На монтессорийской встрече в Екатеринбурге от Татьяны Костенко (детский сад № 4 Томск, прим. – интервью с Татьяной Костенко вышло в №11 за 2019 год: https://sdo-journal.ru/journalpril/vospitatel-idet-za-detskim-otkrytiem-podderzhivaet-ego-i-pooshhryaet-rebenka-v-ego-issledovaniyah.html) мы узнали, что такое образовательное событие и как оно может проходить. Нас это заинтересовало, мы разбирались с этим и проводили события с детьми и родителями. Это помогло нам больше сплотиться с родителями, которые увидели своих детей со стороны совсем по-другому в нашем зале. Это очень помогает выстраивать полезные взаимопроникающие, взаимодополняющие отношения с родителями. Сейчас мы активно учимся проводить онлайн-встречи с родителями. В этом огромном коллективе, который у нас сейчас образовался, больше 200 семей, мы стараемся все-таки делать какие-то общие мероприятия, чтобы родители в них участвовали. Им очень нравятся такие мероприятия как «Зарница», осенний поход в лес, где они имеют возможность наблюдать за детьми и участвовать во всех происходящих активностях.

Вместо P.S.

Т. Л. Прошло уже почти два года после нашего разговора. Что из задуманного удалось осуществить, что отошло на второй план или не получилось? Какие перспективы развития сада Вы видите сейчас?

О.Б. Как быстро летит время! Действительно, прошло почти два года. И какие почти два года! Практически сразу после интервью началась вся эта пандемийная история. Детский сад весну и часть лета 2020 года работал в режиме дежурных групп. Вышел новый СанПиН и, конечно, наши прекрасные «гостевания» прекратились, нарушились связи с родителями, детские праздники проходили в пустом зале (несколько сотрудников старательно хлопали в ладоши), а съемка праздников выкладывалась в родительских чатах. Слишком много трудностей пришло с этими ограничениями. Но все это не мешало нам развиваться. Началась учеба части педагогов по программе «ПРОДЕТЕЙ», инновационной программе «От рождения до школы», очередная и более осмысленная переделка среды в группах. Было много онлайн-конкурсов, выступлений, вебинаров. Ту боль, которую я выплеснула в интервью по поводу педагогов, сейчас улеглась: часть не способных и не желающих что-то менять в работе, в отношении к детям ушли, пришли другие, разные интересные самобытные. Коллектив стал более сплоченным, улыбчивым, теплым. И новость дня! «Мы строили, строили и, наконец, построили!» Да, достроили Open Space! С помощью Госкорпорации «Росатом», с помощью головного института РФЯЦ ВНИИТФ, с помощью золотых рук и мощных усилий некоторых наших замечательных сотрудников. Проблемы остаются, конечно. Но мы понимаем, что движение вперед – это движение по наклонной вверх. И если остановишься, то тут же покатишься вниз. Поэтому не останавливаемся, двигаемся дальше.

Правила использования
Правообладателем настоящей статьи разрешается её использование только для личного некоммерческого использования в образовательных целях. Издатель не несёт ответственности за содержание материалов статьи.