Проблема, предложенная для обсуждения форума философов и психологов, имеет прямое отношение к становлению Л.С. Выготского как учёного и философа, а также к развитию его оригинальных психологических концепций и созданию нового вектора в психологии. Этот вектор стягивает в единую теоретическую и экспериментальную базу понимание мышления человека в историко-культурном контексте возрастных, социальных, ментальных, психофункциональных, речевых и прочих состояний его индивидуального статуса.
Цель конференции — создать проективное поле взаимной заинтересованности в продуктивном обмене идеями и предложениями для понимания проблематики междисциплинарности, столь очевидно и ярко проявившейся в творчестве Выготского на протяжении всего 15-летия его профессиональной деятельности.
Выготский как собеседник эпохи ИИ
Пленарное заседание открыл В.А. Лекторский, академик РАН, один из ведущих российских философов, ученик Э.В. Ильенкова и представитель поколения, которое в 1960-е годы во многом определило развитие отечественной философии. Сегодня его работы посвящены, в частности, проблемам сознания, познания и искусственного интеллекта.
Вступительное слово академика задало направление всей конференции. Лекторский назвал труды Льва Выготского «рубежом в истории психологической науки и генеральной линией в современных науках о человеке». Речь шла не только о значении научного наследия Выготского, но и о том, как его идеи помогают осмыслить современные проблемы — от природы сознания до развития искусственного интеллекта. Лекторский обратил внимание на отличие культурно-исторического подхода от представлений, которые объясняют сознание преимущественно через поведение или внутреннюю обработку информации. Вслед за Выготским он подчеркнул, что человека нельзя рассматривать изолированно от окружающего мира, культуры и общения: «Человек формируется и действует во взаимодействии с миром, используя культурные предметы и языковые знаки». Этот тезис стал отправной точкой для разговора о современных когнитивных моделях и возможностях искусственного интеллекта. Как отметил Лекторский, идеи Выготского сохраняют значение и в контексте ИИ, и в дискуссиях о «совершенствовании человека».
Владислав Александрович остановился на проблеме свободы воли, которая занимает важное место и в современных исследованиях сознания. Он предложил рассматривать её не как функцию отдельной структуры мозга, а через способность человека контролировать собственные действия и соотносить их со своими ценностями. «Свобода воли — это самоконтроль и действие в соответствии с тем, что человек считает важным и ценным. У животных свободы воли нет».
Ещё одной темой выступления стала критика социального конструкционизма, в рамках которого психические явления объясняются преимущественно через социальные факторы. В качестве примера Лекторский упомянул случаи формирования ложных воспоминаний о травматических событиях под влиянием внушения. По его мысли, этот опыт показывает, к каким последствиям может приводить игнорирование сложности психической жизни и некритичное принятие определённых теоретических объяснений. Таким образом, в центре вступительного выступления оказались вопросы, выходящие далеко за рамки юбилейного обсуждения наследия Выготского. Как соотносятся сознание и культура? Как формируется способность человека к самоконтролю? Что идеи культурно-исторического подхода могут дать современным исследованиям искусственного интеллекта? Эти темы определили дальнейшую работу конференции, объединившей философов, психологов и исследователей когнитивных наук из России, Сербии и Бразилии. В течение двух дней участники обсуждали вопросы, обозначенные в выступлении Лекторского, и рассматривали, какое значение наследие Выготского сохраняет для науки и понимания человека сегодня.
Горизонты вершинной психологии
Профессор Д.А. Леонтьев (НИУ ВШЭ) показал, что Выготского обычно знают как когнитивного психолога, тогда как его идеи о личности не сложились в завершённую теорию. Центральной в последние годы жизни учёного стала концепция «вершинной психологии». Леонтьев сопоставил формулировки Выготского начала 1930-х и Франкла конца 1930-х: они независимо пришли к идее психологии, не сводимой ни к поверхностному, ни к глубинному уровню, и оба рассматривают человека через вертикальную иерархию уровней. Докладчик подчеркнул, что культурно-исторический подход и экзистенциальный анализ совместимы и дополняют друг друга. Он также уточнил понятие self-transcendence у Франкла — обращение к чему-то или кому-то иному — и связал различение непроизвольных и управляемых процессов саморегуляции у Выготского с современными моделями быстрых и медленных, «горячих» и «холодных» процессов. В завершение он обозначил трёхмерную модель личностного развития: интеграция отношений с миром, интеграция саморегуляции и преодоление фиксации на себе.
Психология искусства — ключ к человеческому в человеке
Профессор В.Т. Кудрявцев (МИП, МГППУ) назвал ранние работы Выготского «полуфабрикатом», но именно в них, по его словам, «весь ключ ко всем работам Льва Семёновича». Он связал «Психологию искусства» с антропологической традицией Аристотеля: «Поэтика Аристотеля — вообще не специально эстетический или философский даже трактат, это антропологическая работа. Она о природе человека». Центральный тезис — магия предвосхищения: великое искусство заранее переживает за нас наши состояния. Кудрявцев привёл личный пример: после детского фильма он вышел с абстрактным чувством влюблённости, ещё не влюбившись. Вершинная форма переживания задана через высшее: «Если это будет заданное через обыденное — Вася любит Машу, Маша Петю... но это не будет "Я помню чудное мгновение"». На примере зарубки на дереве из «Дерсу Узала» он показал, как знак перестраивает поведение другого человека и запускает сюжет и творчество.
Л.С. Выготский о творчестве
Доктор философских наук Н.М. Смирнова (Институт философии РАН) отметила, что отдельной монографии о творчестве у Выготского нет, но эта тема пронизывает все его работы. Ключевой тезис: «По Выготскому воображение является психологической основой творчества» — и это не эксклюзивная способность избранных, а нормальная психическая функция, укоренённая в жизненном опыте. Чем богаче опыт, тем сложнее материал воображения; любой фантастический образ — комбинация реальных элементов («русалка — женщина, рыба»). Смирнова показала перекличку идей Выготского с Кассирером, Хабермасом и Рикёром (language-based imagination) и с современной когнитивной лингвистикой. Она выделила четыре формы связи воображения с действительностью (непосредственную, через чужой опыт, эмоциональную и через воплощение) и пять стадий творческого акта. Отдельно она остановилась на проблеме угасания воображения с возрастом: задача воспитания — не сохранить детскую фантазию в первозданном виде, а вооружить воображение знаниями и впечатлениями. В заключение она связала идеи Выготского с концепцией семиосферы Лотмана и отметила актуальность его критики постмодернизма.
Синтез в гуманитарном знании о человеке 20-х гг. ХХ века
Доктор философских наук М.С. Киселева (Институт философии РАН) поставила вопрос, почему междисциплинарный синтез о человеке родился именно в 1920-е. Одной из причин она назвала опыт мировой войны, потребовавший объяснения. Она охарактеризовала текст Выготского как методологию, которая «буквально пробивается через горные цепи проблем», и отметила его романтизм, замешанный на марксистском прочтении будущего человека. По её словам, все линии исследования подчинены одной идее — сделать психологию наукой, что для Выготского было «самое главное». Она также коснулась отношений теории и эксперимента, полемики с рефлексологией, «двойного эксперимента» Выготского и его выхода в педологию, а также поездки на конгресс в Англию, давшей ему доступ к европейской традиции.
