Ранний возраст
В данной статье автор исследует, как развивались наши представления о раннем обучении с течением времени, и предлагает новый взгляд на педагогику, основанный не на традиционной модели депривации, а на новой, выходящей за рамки депривации. Новая модель предполагает, что ребенок не лишен культуры, а скорее, возможности создавать культуру и иметь дело с культурой. В этой новой перспективе ребенок рассматривается не как пассивный зритель, а как активный участник. Целью школ должно быть создание «благоприятной культуры», в которой ребенок участвует в переосмыслении и обновлении культуры. В статье также выявляются и исследуются три антиномии, возникшие по мере развития представлений о раннем обучении:
• «индивидуальная реализация» против «служения культуре»;
• «центрированность на таланте» против «сосредоточения на средствах»;
• «партикуляризм» против «универсализма».
Утверждается, что исследование этих трех антиномий может предоставить полезную основу для размышлений о том, что мы узнали о раннем обучении и куда мы движемся в текущем развитии.
Вывод этой статьи состоит в том, что детей с самого начала следует принимать в качестве полноправных участников культуры, и им должна быть предоставлена возможность создавать и переделывать культуру в каждом поколении. Аргументируется, что мы должны перестать думать о депривации детей и начать думать о детях как участниках процесса.
Актуальность. Актуальность исследования обусловлена противоречием между растущим запросом на развитие детей раннего возраста (1–3 года) и недостаточной готовностью педагогов к их специфике. Воспитатели испытывают дефицит компетенций в доречевой коммуникации, эмоциональной регуляции малышей и работе с родителями, а стандартные курсы повышения квалификации не учитывают эти особенности. Это требует разработки целостной концепции подготовки кадров, новых образовательных программ и гибких форматов неформального образования.
Цель. Теоретически обосновать и эмпирически верифицировать целостную концепцию развития профессионализма педагогов раннего детства в условиях неформального образования, раскрывающую его сущность, структуру и динамику как нелинейного процесса качественного преобразования личности и деятельности специалиста.
Выборка. Выборку исследования составили 445 специалистов из четырех регионов РФ, включая 282 педагога детей раннего возраста и 163 экспертов психолого-педагогических и методических служб. В формирующем и контрольном экспериментах участвовала подвыборка из 45 педагогов.
Методы. Анкетирование с самооценкой и экспертной оценкой дефицитов, 18 фокус-групп (182 педагога), анализ продуктов деятельности. Педагогический эксперимент (N=45), основанный на реализации программы неформального обучающегося сообщества, с последующей проверкой ее результативности.
Результаты. Выявлено устойчивое расхождение между самооценкой педагогов и экспертной оценкой их профессиональных дефицитов (p < 0,05), наиболее острое — в методической сфере (средние баллы 6,2 и 4,8 соответственно). Зафиксированы профессиональные дефициты педагогов. Качественный анализ данных интервью показал, что педагоги осознают свои затруднения, однако не имеют достаточного разнообразия инструментов для их преодоления. Разработанная концепция постулирует неформальное образование как особую среду, порождающую профессиональные новообразования через механизмы социального научения, кинестетической настройки и коллективного творчества.
Выводы. Представлена целостная концепция, определяющая неформальное образование как возможный ресурс развития профессионализма педагогов раннего детства. Получены эмпирические доказательства ее валидности: статистически значимая положительная динамика по всем диагностируемым показателям (p < 0,05), наибольший прирост — по педагогической сензитивности (32%) и педагогической тактильности (28%). Перспективы использования связаны с разработкой вариативных региональных моделей обучающихся сообществ для специалистов, работающих с детьми раннего возраста в разных типах и видах учреждений.